Ознакомительный фрагмент
снова лежала среди одеял, снова указывала, советовала, руководила, предостерегала. На протяжении всей жизни Хлои мать внушала ей, что от полицейских не стоит ждать ничего хорошего. И вообще от любого постороннего человека, пришедшего к ним в дом, ничего хорошего ждать не следует. Скорее наоборот…Он найдет, нас, Хлоя. Найдет тебя. Потому что, если ты сойдешься с кем-то достаточно близко и этот человек увидит, как ты живешь, он начнет болтать. А Ему этого за глаза хватит. Он пойдет по следу, как Ганс и Гретель по тропинке из хлебных крошек, и однажды окажется на пороге твоего убежища в глубине темного-темного леса.
Он? Чудовище. Зло.
Пожалуй, в первый раз голос матери у нее в голове поделился более или менее конкретными сведениями о том, что охотится за ними в этом мире.
– Простите, мисс Купер, можно я буду называть вас Хлоя? – спросила женщина-детектив.
Хлоя кивнула, с трудом возвращаясь к действительности.
– Скажите, эта кровать – она предназначена для больных, верно? А тот прибор в углу – кажется, кислородный концентратор, – он работает?
Хлоя снова кивнула, еще не совсем понимая, к чему клонит эта леди-детектив.
– В самом начале нашего разговора вы упомянули, что ваша мама очень больна и не любит гостей…
Хлоя кивнула в третий раз и так крепко прижала к себе Броуди, что он недовольно забарахтался у нее в руках.
– Могу я спросить, где ваша мама сейчас?
Звон в ушах Хлои сменился адской какофонией звуков – звоном медных тарелок в оркестре, стуком колес товарного поезда, грохотом камнепада в горах. Струйки пота побежали у нее по спине, колени заходили ходуном. Очень медленно она сказала:
– Сейчас ее здесь нет.
– Где мы можем ее увидеть?
Хлоя опустила взгляд и уставилась на редкую жесткую шерсть на спине Броуди, которого посадила на колени.
– В больнице, – ответила она и, набрав полную грудь воздуха, добавила через силу: – Только она умерла. Это случилось в мой день рождения.
На несколько секунд в комнате воцарилась полная тишина. Кажется, даже кислородный концентратор перестал шипеть и вздыхать. Наконец женщина-детектив сказала:
– Примите мои искренние соболезнования, Хлоя. А когда был ваш день рождения?
– Одиннадцать дней назад. Мне исполнилось сорок.
Детектив медленно кивнула. Ее жесткий, внимательный взгляд стал мягким и добрым. Сейчас ее глаза были чем-то похожи на глаза Ставроса.
– Я вас понимаю, Хлоя. Иногда бывает очень трудно… смириться.
– Да.
Женщина-детектив слегка наклонилась вперед, упираясь локтями в колени. Ее ладони были сложены впереди и плотно прижаты друг к другу, а взгляд был таким, словно она видела в Хлое не просто подозреваемого или свидетеля, а живого человека. Человека со всеми его слабостями, страхами и надеждами.
– Вы ходили сегодня утром на Джеррин-Бич?
Лгать бессмысленно. Детектив и так все знает.
– Да.
– И это вы анонимно позвонили в полицию?
Хлоя кивнула.
– Расскажите мне, пожалуйста, что вы делали на берегу и что видели.
С неба донесся рокот вертолетных лопастей, и Хлоя подумала о Холодном доме, который прильнул к земле, глядя в дождь освещенными глазами-окнами. Подумала она и о Джемме, спорящей о чем-то со своим мужем-убийцей. Потом Хлоя мысленно вернулась на одиннадцать дней назад – к своему дню рождения, к врачу, который объяснял ей, почему Рейвен умерла, хотя они делали все, чтобы ее спасти. Именно в тот день она столкнулась в лифте с доктором Спенглером. Безотчетная тревога и почти животный ужас, которые она испытала, когда увидела его во плоти, увидела совсем близко, в тесной кабине лифта, где кроме них двоих больше никого не было, охватили ее снова, и Хлоя почувствовала, как Зло оборачивается вокруг нее, точно мокрая простыня. Одновременно у нее появилось смутное ощущение, что она знала доктора Спенглера прежде, сталкивалась с ним когда-то давно, но где, при каких обстоятельствах, – этого она вспомнить не могла.
– Хлоя?..
– Я выгуливала на пляже Броуди. Это собака моей матери. Мы пришли туда в семь или в самом начале восьмого. Мне нравилось смотреть, как она плавает…
– Джемма Спенглер?
Хлоя облизала пересохшие губы. Вкус водки во рту показался ей ужасным, не говоря уже о запахе. Она как будто вся пропиталась алкоголем и теперь благоухала, как старый винный чан.
– Да. Она каждое утро приезжала на Джеррин-Бич, чтобы поплавать. И каждый раз надевала розовую купальную шапочку и привязывала к поясу лимонно-желтый сигнальный буек.
– И поэтому вы решили, что сегодня утром видели именно Джемму?
– Да, наверное.
– Расскажите, что было дальше.
– Я видела, как она доплыла до середины бухты. Джемма всегда плавала от одного берега до другого и обратно. И тут из тумана появился этот гидроцикл – бело-голубой с оранжевой полосой на борту. Его водитель стоял в седле, и я видела, что он с ног до головы одет в черное: гидрокостюм, шлем, перчатки – все. Сначала я думала, водитель ее не заметил, потому что он мчался прямо на нее. Но после того как гидроцикл ударил Джемму в первый раз, тот человек сбросил газ и обернулся, чтобы посмотреть на нее… Джемма подняла руку – она словно звала на помощь, и тогда он развернулся, разогнался как следует и наехал на нее снова. Этот звук… он был таким страшным!.. Я хорошо его расслышала, хотя и стояла довольно далеко. Ну а потом гидроцикл помчался прочь, и я очень быстро потеряла его в тумане…
– В какую сторону он направился?
– К противоположному берегу Беррарда.
– Когда вы позвонили на нашу горячую линию, вы сказали, что на миссис Спенглер наехал ее муж, доктор Эдам Спенглер. Почему вы подумали, что водителем гидроцикла был именно он?
– Тогда я не знала, что это не Джемма…
– Но почему вы решили, что на гидроцикле был ее муж?
– Он изменяет ей с женщиной, которую зовут Глория Бергсон. Уже довольно давно – их ребенку два года. Однажды поздно вечером, когда я выгуливала Броуди, я случайно услышала, как они спорят. Это было в переулке возле дома Спенглеров, рядом с их подъездной дорожкой. Глория требовала, чтобы Эдам расстался с женой, иначе он больше никогда не увидит своего сына и…
Хлоя даже задохнулась, так она торопилась рассказать все, что знает, боясь растерять остатки мужества. Переведя дух, она продолжила:
– Глория сказала, что он должен наконец сделать выбор. А он… Я знаю, что доктор Спенглер – плохой человек. Он – само Зло.
Детектив Хейверс слегка приподняла брови.
– Почему вы думаете, что он плохой?
Хлоя почувствовала, как у нее вспыхнули щеки, и сильнее прижала Броуди к животу. Сейчас ей