Ксения Дорохова
Четвёртая стена вдребезги, или Как Автор сюжет перекроил
Глава 1: Редакторская правка судьбы
Глава 1: Редакторская правка судьбы
Я пришла в себя от того, что кто-то заботливо брызгал мне в лицо вытяжкой из лепестков луноцвета. Ощущение было такое, будто меня пытается утопить очень вежливый эльф.
— Очнулась! — выдохнул голос, вибрирующий от избыточного драматизма. — Леди Иллирия, Вы так внезапно лишились чувств, когда Его Сиятельство объявил о разрыве Небесного Обручения!
Я приоткрыла один глаз и тут же пожалела об этом. Прямо надо мной, в свете магических канделябров, возвышался он. Зефирион фон Астерио. Мужчина, чьи скулы были острее моей кухонной терки, а ресницы отбрасывали тени на половину бального зала.
«Ох, автор, ну и нафантазировала же ты...» — тоскливо подумала я, осознавая, что застряла внутри собственного текста.
— Леди Иллирия, — Зефирион посмотрел на меня с тем ледяным высокомерием, которое я сама описывала как «взгляд, сковывающий бездну». — Ваша слабость ничего не решит. Мой Род больше не связан клятвой. Я выбираю ту, чья душа поёт в унисон с моей, а не ту, чьи амбиции чернее сажи в кузне гномов.
За его плечом, как и полагалось по канону, возникла «светлая душа» — юная Мирабель. На ней было платье цвета пыльной розы (которое, по моей задумке, должно было подчеркивать её невинность на фоне моей «роковой» парчи), а в глазах стояли слёзы, крупные и неестественно блестящие.
Я медленно поднялась. Корсет впился в рёбра, напоминая, что дышать в этом мире — привилегия, а не право. По сюжету я сейчас должна была выкрикнуть проклятие, сорвать с шеи фамильный изумруд и эффектно выбежать в грозу.
Но была одна деталь, которую я, как автор, знала наверняка: Зефирион — патологический зануда, который по субботам полирует свои доспехи и разговаривает со своим отражением. А Мирабель через месяц обнаружит, что «пение душ» не оплачивает счета за отопление в его огромном, продуваемом всеми ветрами замке.
— Ваша Светлость, — я сделала реверанс, добавив в него ровно столько грации, чтобы корсет не треснул. — Благодарю вас. Вы даже не представляете, какая тяжесть сейчас упала с моих плеч.
В зале повисла тишина. Музыканты на галерее, собиравшиеся затянуть надрывную минорную партию, неловко переглянулись.
— Благодарите? — Зефирион нахмурился, и его «роковой» шрам на левом виске едва заметно дёрнулся. — Вы должны быть раздавлены! Где Ваши слезы? Где Ваше негодование?
— Видите ли, Зеф... простите, Ваша Светлость, — я поправила высокую причёску, которая весила как средних размеров арбуз. — Рудники в долине Ксилоса, которые входили в моё приданое, — крайне хлопотное дело. Я всё ломала голову, как мне совмещать управление добычей мана-кристаллов с ролью Вашей тени. Раз уж наши пути расходятся, я с чистой совестью займусь промышленностью.
Я повернулась к Мирабель. Бедняжка выглядела так, будто сценарий в её голове внезапно превратился в пустой лист.
— Милая Мирабель, — я коснулась её руки. — Маленький совет от бывшей невесты: у него в библиотеке на третьей полке спрятан тайник с его собственными стихами. Пожалуйста, никогда не говорите ему, что рифма «любовь-кровь-бровь» вышла из моды ещё в эпоху Первых Королей. Это его ранит.
Я развернулась к выходу, чувствуя, как ткань платья шуршит по мрамору. Я ждала подвоха. Мир, созданный из клише, просто так не отпускает своих «злодеек». Сейчас должна была либо рухнуть люстра, либо в зал должен был ворваться Эребус — тот самый Тёмный Герцог, который по закону жанра обязан подобрать меня на обочине жизни и сделать своей королевой.
И действительно, двери распахнулись с таким грохотом, будто их вынесло тараном. На пороге стоял мужчина в чёрном, от которого буквально исходили волны мрака и дорогого одеколона.
«О нет, только не это», — простонала я про себя.
Эребус окинул зал взглядом и направился прямо ко мне. Его шаги звучали как приговор. Он должен был сейчас подхватить меня за талию и заявить права на мою душу.
— Леди Иллирия, — пророкотал он, склоняясь к самому уху. — Я слышал, Вы только что стали... свободны?
Я посмотрела в его глаза, где танцевали искорки тьмы, и решительно выставила ладонь вперёд.
— Стоп. Если Вы сейчас скажете, что я Ваша «истинная» и Вы ждали меня тысячу лет, я лично вылью этот чан с пуншем Вам на голову. У меня по плану — ревизия на рудниках и чашка крепкого кофе без сахара. Записывайтесь в приёмные часы, Ваша Темнота.
Я обошла застывшего в шоке Герцога и вышла из зала. На улице не было грозы. Светило солнце. Кажется, этот мир начал понимать, что автор вернулся... и он крайне недоволен качеством диалогов.
Глава 2. Непрописанная героиня
Глава 2. Непрописанная героиня
Ситуация принимала оборот, который в моих черновиках обычно помечался тегом «абсурдный альянс».
Зефирион фон Астерио и Эребус Нокс сидели в малой гостиной замка Астерио. Один олицетворял собой сияющий пафос утренней зари, другой — бездонную депрессию полуночи. Между ними на столике стоял нетронутый графин эльфийской настойки.
— Она назвала меня «Ваша Темнота», — глухо произнёс Эребус, разглядывая свои безупречные когти. — И сказала, что у неё переучёт. Эребуса Нокса, властелина семи теней, выставили за дверь из-за инвентаризации каких-то кирок и лопат!
Зефирион болезненно поморщился. — Это ещё что... Она посоветовала Мирабель не читать мои стихи. Мои оды, над которыми плакали горгульи! Эребус, ты понимаешь, что происходит? Она не плачет. Она не плетёт интриги. Она... она заставила садовника перестричь лабиринт, потому что он «нефункционален и мешает логистике навоза».
Оба мужчины содрогнулись. Они не знали, что мир вокруг них начал менять текстуру. Они видели лишь Иллирию, которая внезапно перестала быть удобным фоном для их великих свершений.
— Она словно видит нас насквозь, — прошептал Зефирион. — Как будто знает, что я собираюсь сказать, ещё до того, как я разомкну губы. Это проклятие?
— Это хуже, — Эребус решительно встал. — Это самоуправство. Мы должны объединиться. Если она не падает в обморок от нашей красоты, мы заставим её признать нашу власть традиционным способом. Явлением во всём величии.
Тем временем в моём новом кабинете на рудниках Ксилоса пахло не древним злом, а свежими чернилами и мятой. Я сидела над гроссбухом, безжалостно вычёркивая из бюджета «фонд золотых цепей для пленниц» и перенаправляя средства на закупку нормальных вентиляционных систем.
— Госпожа Иллирия! — в комнату влетел мой помощник, старый гном Храбс, чей реализм был единственным светлым пятном в этом море