Пальцы правой руки «тигрицы» Владивостокской в напряжении застыли над рукоятью левого клинка, немигающий взгляд чуть прищуренных глаз выискивал в моём лице признаки волнения.
Тщетно.
Аура победы лишила сомнений, псионика обострила чувства сильнее, чем когда-либо прежде. Я видела капельку пота, скатившуюся по виску соперницы; согнутое на миллиметр левое колено — предвестник ухода в сторону; слышала её дыхание и даже стук сердца. Тук. Тук. Ровный, медленный, спокойный.
Я не дышала вовсе.
Кто первым «сделает выстрел»?
Аля не знает моей истинной силы. Её, по сути, не знает никто, кроме Ярослава, который сам же меня и научил. Те нокауты, что я исполняла на ринге Таганрогского, базировались на ударах до 301 эсс-джоулей. Даже усиленные псионической линзой, они не всегда выключали противнику сознание, особенно если он натренирован в камерах стихий на устойчивость к воздуху и предварительно не вымотан.
Тук-тук. Сердцебиение Али сделало скачок.
В то же мгновение мы обе выхватили клинки. Синхронно, будто по команде. Стихийная сталь вспыхнула эссенцией, лезвия отразили солнечный свет в причудливом взмахе. ЗМ-7-50-39 «Бомба» против ВЗ-4-10-200 «Ливня жара». 623 номинальных эсс-джоулей против 840, усиленных линзой если не вдвое, то вполовину точно.
Удар!
Не отрывая стоп от земли, я отклонилась против часовой стрелки вправо и назад. Убийственный заряд эссенции земли просвистел прямо возле моего уха, обдав гравитационными завихрениями и взметнув волосы вверх.
Аля ожидаемо дёрнулась влево... навстречу смерти.
Клинок выпал из её руки, рассыпав в воздухе последние искры эссенции. В открытых глазах застыло удивление, и через мгновение её чуть дымящееся тело повалилось на спину.
Я наконец-то сделала вдох.
«Бой оконченъ. Побѣдила команда Ярослава Красноярскаго».
Вот так. Финальную точку в битве поставила я, но имя моё затеряется в вечности, как искра стихийной стали в пепле боя.
***
Мы с Алёной были последними, кто вышел из симулятора. Группа «сельдей» Переславль-Залесской одержала верх над «медведями» Екатериноградского ещё полчаса назад, потеряв всего одного бойца. Не зря Саша тренируется в симуляторах с аспирантским доступом, где прорабатывают реально произошедшие сражения. Вполне вероятно, за минувший месяц ей уже встречалась Варшава. Молодец, девчонка! Удачно её назначили капитаном. Переславль-Залесская наглядно показала, что ведомые солдаты под руководством авторитарного командира могут наголову разбить самоуверенного противника.
Нашу с Алёной дуэль видел весь курс. По моим ощущениям она длилась маленькую вечность, когда как на деле от силы полминуты.
— А-фи-геть, — присвистнул Иеремия, разглядывая цифры статистики на экране. — С первого же удара и сразу 1962 эсс-джоуля! Владивостокская, извини, но у тебя не было шансов. Даже премиальные доспехи такого урона не выдержат.
— Вот это да, — шептались мои сокурсники, пока я сама осмысливала произошедшее, только не в том смысле, в каком все остальные.
Псионическое предчувствие и Аура выключились одномоментно, мир снова вернулся к норме. Такой обычной и заурядной, что на несколько секунд я будто ослепла, оглохла и потеряла ориентацию в пространстве и времени. Фу, какое гадкое ощущение. Нужно будет научиться выходить из режима «сверхчеловека» постепенно.
— Теперь я верю, что ты одолела солнечного вепря без помощи всех святых земли Тобольской, — Алёна похлопала меня по плечу. Она умела проигрывать с достоинством, не в последнюю очередь потому, что проигрывала очень редко. — А ещё я больше никогда не соглашусь на классическую дуэль с тобой. Нетушки, Василиса, даже в шутку!
— Да тут никто не согласится, — поддержали её ребята.
— Особо не радуйтесь, «львы», — на губах Али засияла хитрая улыбка. — Ваша победа лишь в том, что я оказалась слишком благородной, чтобы принять дуэль. Будь наш бой настоящим, у Васи не было бы ни шанса.
— Все сделали выводы, дамы и господа? — декан повысил голос, и разговоры сразу стихли. — Прекрасно. Тогда напомню правила. Никаких драк вне симулятора боя. Никаких драк без доспехов. И самое главное — никаких драк, если речь идёт не о жизни и смерти! Вы только что были свидетелями, почему. — Он прошёлся суровым взглядом по нашим лицам. — «Ливень жара» не снайперский удар, на расстоянии в пятнадцать метров его ударная мощь рассеивается. В обычной ситуации. Но иногда бывает так, как показала Тобольская. Отсюда следует вывод, который вы должны выжечь у себя в подкорке: в реальном бою не бывает слабых противников, есть только живой или мёртвый. Поэтому сотню раз подумайте, прежде чем играть в благородство.
Таганрогский перевёл глаза на меня, и впервые за всё время нашего знакомства в их глубине не было ни снисхождения, ни оценки, ни строгости, только нотка уважения.
— Красивая дуэль, Василиса, очень красивая. Я видел много поединков на своём веку, и редко в каком из них победитель настолько меня пугал.
— Сочту за комплимент, ваше превосходительство, — я признательно склонила голову.
Уголок его губ едва заметно дёрнулся:
— Это он и был, Тобольская. Очень немногим практикам хватает упорства освоить «Ливень жара». Удивлён, что одна из них — ты. Итак, господа курсанты, — в интонациях декана прорезался металл, — теперь займёмся разбором ошибок! Надеюсь, никто из вас не голоден, ибо мы просидим до ночи.
Пресвятая ж дичь! Момент, в котором мы с Выборгским едва не подорвались по собственной дурости, станет достоянием широкой общественности. Как бы Красноярский после этого не разжаловал меня из зам-кэпов по причине детства в заднице.
Взглядом отыскала его белобрысую голову в толпе товарищей. Ярослав показал мне большой палец.
Да ладно, второй комплимент за две минуты? К такому жизнь меня определённо не готовила.
«Лучше бы угостил чашечкой председательского кофе».
— Договорились, Василиса. Ты это заслужила.
«Тогда, двумя».
— Сколько захочешь.
Ещё бы! Таганрогский обещал начислить команде-победителю рейтинг в двойном объёме.
Теперь понимаю сокурсников, жаждущих командных боёв сильнее стипендии. Половина из них проиграли, а три четверти встретили победу мёртвыми, но никто не расстроился. Наоборот — все мечтали о повторении! Взять реванш или подтвердить превосходство — не важно. Адреналин звучал громче осторожности. К собственному удивлению, я поддерживала их настрой. Несмотря на усталость, шум, суету и тот факт, что часть сеанса мне пришлось терпеть боль, это было здорово!
В тот вечер Таганрогский бушевал так, как не бушевал ни до, ни после. Досталось всем! Он отчитывал нас, взрослых парней и девушек, словно несмышлёных первоклашек. То, что мы показали в симуляторе, на его взгляд, было позором. Ошибки