Здесь было тихо и царила спокойная деловая атмосфера. Бишоп заметил, что центральный отсек спроектирован таким образом, что стенки его выдаются в стороны перед каждым рабочим местом, образуя более или менее замкнутое пространство и обеспечивая сотрудникам некоторую степень конфиденциальности. В одной такой кабинке уныло стоял между двумя полицейскими покрытый татуировками бритоголовый юноша в мешковатой одежде. Все это казалось каким-то абсолютно нереальным, сюрреалистичным.
Бишопа провели к центральному отсеку, к высокой мраморной стойке. За ней сидел пухлый мужчина с короткой стрижкой. На черном галстуке золотая булавка с логотипом сборной Англии по регби, который Брайан, будучи держателем акций стадиона «Туикенем», сразу узнал.
На голубом экране монитора, установленного в передней части стойки, чуть ниже уровня его глаз, Бишоп прочитал:
БРАЙТОНСКИЙ ЦЕНТР ПО РАБОТЕ С ЗАДЕРЖАННЫМИ.
НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ПРОШЛОМУ ПРЕСЛЕДОВАТЬ ВАС.
РЕКОМЕНДУЕМ ВАМ ЧИСТОСЕРДЕЧНО ПРИЗНАТЬСЯ ВО ВСЕХ РАНЕЕ СОВЕРШЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ.
Брэнсон изложил мужчине за стойкой обстоятельства ареста Бишопа. И тот, сидя на возвышении над ними, произнес ровным, лишенным всяких эмоций голосом:
– Мистер Бишоп, я сотрудник Брайтонского центра временного содержания под стражей. Вы слышали, что сейчас было сказано. Я убедился в законности и необходимости вашего ареста. Я санкционирую ваше содержание здесь с целью получения и сохранения доказательств по данному делу, а также для того, чтобы допросить вас в связи с предъявленным обвинением.
Бишоп кивнул, не зная, как ответить.
Офицер вручил ему сложенный пополам желтый лист формата А4, озаглавленный: «Полиция Суссекса. Уведомление о правах задержанного».
– Сохраните это, сэр, пригодится. Вы имеете право уведомить кого-либо о своем аресте и обратиться к адвокату. Хотите, чтобы мы предоставили вам адвоката или у вас есть свой?
– Не могли бы вы позвонить мистеру Гленну Мишону и сказать ему, что я не смогу прийти сегодня вечером на ужин?
– Да, конечно. Какой у него телефон?
Бишоп продиктовал номер Мишона, а затем добавил:
– Я хотел бы поговорить со своим поверенным Робертом Верноном из адвокатского бюро «Эллис, Черрил и Анселл».
– Я свяжусь с ним, – заверил Бишопа тюремщик. – А в настоящий момент я уполномочиваю офицера, проводившего арест, детектива-сержанта Брэнсона, обыскать вас. – И достал два зеленых пластиковых подноса.
Бишоп с ужасом смотрел, как Брэнсон натягивает хирургические перчатки из латекса. Затем сержант стал ощупывать его, начав с головы. Он вынул из нагрудного кармана Бишопа очки для чтения и положил их на один поднос.
– Эй, вы что это творите? – возмутился Бишоп. – Очки мне нужны, без них я не могу читать!
– Мне очень жаль, сэр, – ответил Брэнсон. – Но я должен изъять их ради вашей же безопасности.
– Но это же абсурд!
– Возможно, позже офицер охраны разрешит вам оставить очки при себе, но пока они отправятся в пакет с другими вашими вещами, – пояснил полицейский.
– Что за глупости? Я вовсе не планирую кончать с собой! И как, черт возьми, я буду читать без очков этот документ? – вопросил Брайан, размахивая перед сержантом листом бумаги формата А4.
– Если вы плохо видите, я попрошу кого-нибудь прочитать вам это вслух, сэр.
– Послушайте, давайте не будем перегибать палку!
Игнорируя многократные просьбы Бишопа вернуть ему очки, Брэнсон забрал у него ключ от номера в отеле, бумажник, мобильный телефон и коммуникатор, по очереди положив каждый предмет на поднос. Сотрудник центра составил опись вещей, а затем подсчитал сумму наличных денег в кошельке и добавил еще один пункт.
Брэнсон снял с пальца Бишопа обручальное кольцо, с левого запястья – наручные часы «Марк Джейкобс», а с правого – медный браслет и сложил все на поднос.
Затем надзиратель вручил Бишопу бумагу со списком его имущества и ручку, попросив расписаться.
– Послушайте, – сказал Бишоп, с большой неохотой ставя свою подпись, – я рад оказать полиции помощь в расследовании. Но это смешно. Вы должны оставить мне инструменты для работы. Поймите же, ради бога, мне нужны коммуникатор, телефон и очки!
Не обращая на него внимания, Гленн Брэнсон обратился к офицеру за стойкой:
– Принимая во внимание тяжесть преступления и весомость улик против подозреваемого, мы просим разрешения изъять также его одежду.
– Не возражаю, – ответил офицер.
– Какого черта? – воскликнул Бишоп. – Что за…
Держа арестованного за обе руки, Брэнсон и Николл вывели его через еще одну темно-зеленую дверь. Они прошли по коридору с покатым полом, кремовыми стенами и красной полосой тревожной сигнализации, тянущейся по всей длине помещения слева, мимо желтого столба с предупреждающим треугольным знаком, изображающим падающую фигуру, и большими буквами с надписью «Идет уборка». А затем свернули за угол и оказались в коридоре, где располагались уже непосредственно камеры для задержанных.
Увидев ряд дверей тюремных камер, Бишоп запаниковал:
– Я… я страдаю клаустрофобией. Я…
– За вами будут круглосуточно наблюдать, сэр, – мягко сказал Ник Николл.
Они посторонились, чтобы пропустить женщину, которая толкала тележку, нагруженную потрепанными книгами в мягких обложках, а затем остановились возле полуоткрытой двери камеры.
Гленн Брэнсон толкнул ее и прошел внутрь. Николл, крепко держа Бишопа за руку, последовал за ним.
Первое, что поразило Бишопа, когда он вошел, – это невыносимый, тошнотворный запах дезинфицирующего средства. Он в недоумении оглядел маленькую продолговатую комнату. Кремовые стены, коричневый пол, точно такая же жесткая скамья, что и в камере ожидания, с такой же поверхностью из искусственного гранита, а на ней тонкий синий матрас. Зарешеченное окно, сквозь которое вообще ничего не видно, зеркало наблюдения на потолке, вне пределов досягаемости, и такая же недосягаемая, нацеленная на него сверху вниз камера видеонаблюдения. Бишоп почувствовал себя так, словно бы вдруг стал участником телевизионного реалити-шоу «Большой брат».
А еще в камере был современного вида туалет, с сиденьем из искусственного гранита и кнопкой смыва на стене, а также удивительно современный умывальник, отделанный тем же крапчатым материалом. Бишоп заметил решетку динамика внутренней связи с двумя ручками управления, вентиляционное отверстие, затянутое сеткой, и стеклянную панель в двери.
О боже! Он почувствовал в горле комок.
Констебль Николл, державший в руке какой-то сверток, начал его разворачивать. Бишоп увидел, что это синий хлопчатобумажный