Еще минуту назад великолепный кофе вдруг осел на языке горечью. Ами, ты беспросветная дура. На что купилась? На сладкие поцелуи и заверения «Я тебя не обманываю»? Князь Ферье, по крайней мере, честно описал мне все перспективы нашего брака, а Этьен? Он ничего мне не обещал, кроме собственного дома, разумеется. Но и тут не назвал сроки.
— Вот только не делайте такие скорбные глазки, рия, — Вэл явно забавлялся моей растерянностью. — Дело уже сделано, вы его жена. Придется вам обоим с этим смириться. Хвала небесам, что я не влюблен! Браки по расчету — лучшее, что придумал человек. Только представьте, что у вас любовь, вы горите друг другом, жить не можете без своего супруга… а потом он, допустим, уезжает на войну. Или, что того хуже, разлюбил. Или, не приведи создатель, и вовсе умер. И что тогда? Слезы, сопли, сломанная жизнь! А в браке по расчету все гораздо проще. Измены, ссоры, разногласия не так уж и задевают. Дети? Их рожают строго тогда, когда нужно. А если кто-то умер, тоже не смертельно. Погоревал и живешь дальше.
Мне хотелось взвыть. Я выходила замуж по любви, по любви! Мои родители друг друга любили! И я сама хочу счастья, а не вот той сделки, что описывал Валериан. Но спорить с ним у меня совершенно не было сил.
— Закончили? Тогда пойдёмте прогуляемся до королевской модистки. Она живет во дворце, разумеется. Во дворце можно найти любого нужного мастера.
— Даже гробовщика? — мрачно пошутила я, поднимаясь.
— Особенно гробовщика! Посудите сами, штат прислуги — почти триста человек, и это только внутри! А ещё садовники, конюхи, мойщики окон и, конечно, гости. Гробовщик очень нужен, рия.
Я так и не поняла, шутит он или нет, но его осведомленности подивилась. Элисандра уж точно не вникала в такие вещи.
Принц предложил локоть, и мне пришлось опереться на него. Проводник из него вышел гораздо лучше, чем из Этьена. По дороге к крылу мастеров мне показали несколько картин знаменитых живописцев, галерею с портретами предков и охотничью залу с множеством рогов на стенах.
— Есть ещё библиотека, но я вас туда не поведу, она слишком хороша, — весело болтал Вэл. — Боюсь, я потеряю вас там на долгие годы. Любите читать, Ами?
— Люблю. Но в свите Сандры времени не было.
— Что ж, теперь вам не нужно никому прислуживать. Свобода!
В могиле я видала такую свободу. Что-то я уже хочу домой. Согласна даже на наше старое поместье с его пауками и скрипящими полами. А ведь я в Ливое только первый день!
Увлечённый рассказ Вэла об одном из старших братьев, заядлом охотнике и неплохом маге, прервали крики из одной из комнат, а затем и звон чего-то стеклянного, кажется, кинутого в стену. На мой удивленный взгляд принц только пожал плечами:
— Кажется, баронесса Стемфан изволит гневаться на горничную, не обращайте внимания. Мы почти пришли. Осталась только лестница.
Спустились на первый этаж, где интерьеры были чуть скромнее, ковры на полу темнее, а отделка не золотой, а деревянной, что немедленно напомнило мне родную Валлию, а потом толкнулись в одну из дверей. За ней была целая антифилада комнат: диванчики, какие-то деревянные торсы разных размеров, широкие столы и полки, на которых лежало множество тканей. Я вертела головой удивленно: да это настоящая кухня, только здесь не повара, а портные!
— Госпожа Гринвальд! — громовым голосом крикнул Вэл. — Вы мне нужны! Немедленно!
— Спешу и падаю, ваше высочество, — выкатилась из соседней комнаты невысокая толстушка. — Вы вернулись? Счастлива вас видеть! Ой, а это, никак, ваша невеста?
— Не смешно, Дора, — фыркнул Вэл, улыбаясь вопреки своим словам. — Это рия Роймуш, и ей нужны новые наряды. Очень быстро.
Стало вдруг очень тихо. Портниха сглотнула, пристально на меня уставившись. Из комнат начали выглядывать девушки и женщины, тоже — испуганные.
— Рий Роймуш женился?
— Именно.
— О-ох!
— Именно.
— Такая хорошенькая! Бедняжка! Она валлийка?
— Она валлийка и прекрасно понимает по-ливойски, кстати. Не нужно ее жалеть, пожалейте беднягу Тьена. Его супруга — та ещё лисица, уж поверьте. Ну что вы застыли? — в голосе принца прорезались незнакомые мне металлические нотки. — Снимайте мерки, приносите ткани! Я буду ждать здесь.
И он уселся на один из диванов, бесцеремонно сдвинув на край разложенные там части одежды.
Как, мерки снимать — при нем? Раздеваться?
К счастью, краснеть не пришлось, Дора утащила меня в смежную комнату, и там девушки поставили меня на подставку, очень быстро раздели до панталон и сорочки и принялись опутывать мерными лентами.
— У рии прекрасная фигура! А какая грудь! Зачем вы спрятали такое сокровище под платьем-футляром?
— Холодно.
— Глупости. Есть шемизетки, кружевные воротнички, шали, наконец! Ах, какие смешные чулки, разве сейчас ещё носят ленты? Подвязки, миледи, вот что нынче в моде! И корсет вам совсем не нужен, наш лейб-медик давно настрого запретил корсеты! Говорят, они очень вредны! Так, Дея, Жаннет, одевайте рию обратно, пока она не простыла! Что нам нужно?
Не сразу я поняла, что вопрос адресован мне.
— Мне нужно все, — заявила твёрдо. — От белья и чулок до полного гардероба. Утренние туалеты, прогулочные, для верховой езды, бальные, для приемов, домашние… и, конечно, пеньюары и ночные сорочки, — и добавила мстительно. — Если, конечно, мой супруг может себе это позволить.
— О, не сомневайтесь, — хихикнула портниха. — Не обеднеет. Рий Роймуш — один из самых богатых обитателей этого дворца.
Хвала небесам, здесь он меня не обманул!
А дальше мы торговались и ругались, как базарные бабы, особенно усердствовал прекрасно разбиравшийся в моде принц.
— Только не желтый! — заявлял он.
— Но я люблю желтый! — возражала я.
— Разлюбите. Несите яблочный, нет, не этот, вон тот. И васильковый. Уберите бордовый, он старит брюнеток. Винный оттенок ей будет к лицу, приложите, сделайте складки, оставляем. Дора, хотя бы пару платьев нужно к завтрашнему утру, нельзя же оскорблять тонкий вкус королевы тем убожеством, что надето сейчас на Ами!
— Сделаем. Но будет в два раза дороже.
— Само собой. Тьен заплатит. Дора, чулки, перчатки, белье прямо сейчас. Перчатки второго размера, чулки…
— Знаю, знаю. Уже все рассмотрели. Не стоит снова лезть рии под юбку.
— Да, ты права. Я тебе доверяю.
Я только хлопала глазами и интенсивно кивала, если видела особо понравившийся отрез ткани. Через час я жалела о том, что рядом нет леди-матушки-Лорье, которая спасла бы меня от мучителей, через два — напоминала себе, что едва избежала ссылки за то, что едва не сгубила одну принцессу, и душить принца