Она ведь ничего не знает про Лилит. Не знает! Все, кто ее видел, мертвы. Все, кроме Мамуки. Но такие люди никогда не болтают понапрасну. Да и нет его здесь.
— Хозяин в Хтони почти всемогущ, госпожа, — сказал я. — Как вы собираетесь его убить?
— Пусть это тебя не волнует, — небрежно отмахнулась она. — Хозяева смертны. Убить их при должной подготовке достаточно несложно. Сложно бывает их найти. Ты приведешь меня к нему, а я сделаю все, что нужно.
— Здесь у меня вопросов нет, — кивнул я. — Пришли, увидели, победили. Потом вы забираете тело или тушу — уж и не знаю, кем он после смерти окажется — а я забираю деньги. Это просто. Каков запасной план?
— Ты это о чем? — подняла она соболиную бровь.
— Запасной план — это когда все пошло не по плану, — любезно пояснил я. — Ваших сил, зелий или амулетов оказалось недостаточно, чтобы победить. И вот мы с вами сидим на вершине дерева. Это дерево грызет курвобобр, а под ним сотни зверей дерутся за честь откусить от нас с вами кусок мяса.
— Этого не случится, — покачала она головой. — Деревья и травы послушны мне и в Хтони. А звери ко мне даже не подойдут.
— А ко мне? — уточнил я.
— Если ты будешь около меня на расстоянии руки, — сказала она.
— Да-а… — протянул я. — Проблема налицо, если наш поход продлится целый день. Извините, госпожа, а лорды эльфов ходят пи-пи? Ой!
Гнев исказил ее прекрасное лицо, и мир вокруг меня превратился в непроницаемый кокон. Сначала я услышал лёгкое потрескивание. Я как-то не сразу сообразил, что это хрустит кресло, на котором я сам и сижу. Прямо из обивки, разрывая ткань, вверх рванули зелёные побеги. Я захотел было вскочить, но было слишком поздно. Побеги напоминали веточки ивы, такие же гибкие и прочные. Они обвили мои запястья раньше, чем я успел дёрнуться. Ещё секунда, и один побег обвился вокруг моего горла. Я вдохнул со всхлипом, а выдохнуть уже не смог.
Мое сознание помутилось. Пальцы вцепились в гибкие плети, сживавшие меня все сильнее. Я пытался их оторвать от себя, но они лишь сжималась сильнее, придавливая меня к спинке кресла. В ушах зашумело, а свет как будто погас. Я хрипел, умирая от дикого, совершенно иррационального ужаса. Грудную клетку сдавило так, что я не мог сделать вдоха. Я боролся, пытаясь разорвать путы, но все было напрасно. Перед глазами рассыпалось целое созвездие разноцветных искр, которые понемногу начали потухать вместе с моим сознанием.
А потом она щелкнула пальцами, и безжалостная зелень меня отпустила. Побеги обмякли и соскользнули с шеи, а в больное горло ворвался живительный воздух. Я жадно вдохнул его, наслаждаясь сладостью, а потом закашлялся, выплевывая легкие в болезненном надрыве. Я откинулся на спинку кресла, ощущая, как каждый вздох отдается тупой болью в рёбрах. Меня трясло крупной дрожью. Кожа горела огнем, но дышать было можно. В голове остались только матерные выражения, но я крепился, понимая, что если выскажусь от души, то из этого номера мне уже не выйти.
— Я вынужден повторить свой вопрос, — просипел я, поглаживая пальцами шею. — Мы идем в лес на целый день, или на целую неделю. Вдвоем. Один из нас в такие моменты будет совершенно беспомощен. Я вот в туалет иногда хожу. А вы, госпожа?
— Если понадобится, то могу обходиться довольно долго, — брезгливо процедила она. — А твои мерзкие потуги я как-нибудь потерплю.
— Хорошо, — кивнул я. — Не обязательно было душить. Мы же в вами серьезный вопрос обсуждаем. Безопасность — наше все. Мне без надобности деньги, если я подохну в Хтони, когда мой напарник отойдет в кустики.
— Мы уже обсудили этот вопрос, — процедила она. — Ты все для себя выяснил?
— Нет, — покачал я головой. — У меня есть три условия. Первое. Пятьдесят процентов я хочу получить авансом. Только, пожалуйста, не чек, а банковский перевод. Так меньше внимания. Второе: В лесу командую я до самой схватки. Вы вмешиваетесь только с моего разрешения. И третье: моя задача считается выполненной, если я выведу вас на цель. Если вы не сможете убить Хозяина — это уже не моя проблема. Я свой гонорар отработал честно.
— Хорошо, — кивнула она. — Я согласна.
— Тогда скрепим это согласие клятвой по всем правилам, госпожа, — сложил я руки на груди. — Может быть, я вас удивлю, но ее текст мне известен.
Она не ответила, только посмотрела на меня многообещающе, да еще и с таким омерзением, что мне захотелось в землю провалиться. Неприятно, когда красивая баба так на тебя смотрит. Губы эльфийки зашевелились, и из нее полились слова незнакомого языка. Метка Бабая начала пульсировать, как ненормальная, а в моей голове послышались слова.
— Клянусь Древом Мира, что помнит первое дыхание моих предков. Клянусь звездами, что привели их на священную землю Авалона.Клянусь своей кровью, своей силой и разумом. Если я нарушу это слово, пусть близкие забудут мое имя. Пусть травы и деревья отвернутся от меня, пусть мое прикосновение убьет живое и не воскресит мертвого. Пусть стрела моего лука никогда не найдет свою цель. Пусть я стану мертвецом среди живых, той, кого презирают и сторонятся. Пусть я не найду достойного мужа. Пусть священные рощи оставят меня своей милостью.
— Ты удовлетворен, снага? — презрительно спросила она.
— Больше возражений у меня нет, — кивнул я и протянул лист бумаги. — Вот мои реквизиты. Я пойду в лес не раньше, чем увижу пятьдесят тысяч. Что скажем жандармам?
— Что скажем жанда-армам… — задумалась она, а потом подошла к письменному столу и вытащила из ящика какой-то бланк. — Скажи, что ты приглашен на стажировку в королевский университет Авалона. Сейчас я впишу твое имя…
— А я на самом деле смогу туда поехать? — заинтересовался я, глядя, как она зачерпывает немного моей ауры и растворяет ее в листе. Вот ведь какие недоверчивые ребята эти авалонцы!
— Нет, — отрезала она. — Если бы ты был моим слугой, то да, конечно. А так… Совершенно исключено.
— Но я же ваш вольнонаемный сотрудник, — наивно посмотрел я на нее.
— Нет, — отрезала она. — Потом скажешь, что у