— Нет, с этим нужно что-то делать как можно скорее, — прорычал он и решительным шагом вышел из зала.
Эйрвен встал и встряхнулся, а я опустила ключ в карман и поманила байланга за собой. На балконе я устроилась на его спине, и пес вознес меня в небеса. Он нарочно сделал круг над замком, прежде чем спуститься в свой дворик. Там я задержалась, чтобы погладить своего друга и насладиться его близостью.
Для Эйрвена разлука стала по-настоящему долгой — я была в беспамятстве пять дней! А я снова не успела ни о чем расспросить императора. И, кажется, на время избавлена от его поцелуев. Правда, эта мысль вызвала приступ глухой тоски.
“Он тебе нравится”, — протянул Эйрвен.
— И это большая проблема, — вздохнула я и задрала рукав, разглядывая лавандовый узор вокруг алого пера.
Я провела пальцем по линиям враждебного рисунка и прислушалась. Те отозвались холодом. А еще я снова ощутила суть этой магии — злобную и жаждущую… чего? Отмщения?
Те места, в которых линии становились черными, вызывали безотчетное чувство тревоги. Но я решила, что подумаю о новом обитателе своего тела позже. Впереди меня ждало слишком много дел…
Наконец, я оставила пса и отправилась в общежитие. Первой, кого я встретила в коридоре, оказалась Ксинна. Староста за что-то отчитывала низенькую русоволосую девушку. Я припомнила, что она на курс старше меня. Завидев меня, Ксинна просияла и махнула рукой, отпуская адептку. Староста тут же оказалась рядом и ощупала меня придирчивым взглядом.
— Выздоровела, слава Первородному Огню! — с облегчением выдохнула она. — Мы приходили тебя навестить, но нас не пускали.
Я кивнула.
— Знаю. Я была в беспамятстве, так что неудивительно… Это все из-за связи с балангом. Надеюсь, в последний раз…
Хоэль и Зиксин подошли ко мне перед ужином. А Карла трещала, не умолкая, пока мы шли в столовую, и пересказывала мне все новости академии. Я старательно сетовала на то, что император успел завалить меня работой. А когда вернулась в комнату, обнаружила, что ночевать мне сегодня предстоит не одной.
Алый фениксоид восседал на спинке моей кровати. Я была совсем не против молчаливого соседства Хайдена. Пока я пыталась разгрести домашнюю работу, он дремал. А когда я улеглась в постель, снова перепорхнул на одеяло и укрыл меня своим хвостом.
— Ты теперь всегда будешь рядом? — сонно спросила я.
Фениксоид на миг прижался ко мне лбом и ответил:
“Элиас беспокоится. Спи”.
Я осторожно подтянула Хайдена поближе к себе левой рукой и пробормотала:
— Да он, наверное, видит десятый сон, а не беспокоится…
“Нет, — неожиданно ответил фениксоид. — Вызвал Луди”.
— Ночью? — удивилась я. — Что-то случилось?
“Совещаются”.
С этими словами он убрал голову и закрыл глаза. Надо же, я совсем забыла рассказать императору, что Хайден разговаривает со мной. Впрочем, это я смогу сделать завтра… Интересно, о чем он в ночи беседует с посланником?
Мне даже стало немного жаль Тулунов. Прошлой ночью Дэйю выдернула из постели леди Мейли, а сегодня властитель вызвал ее супруга. Никакого покоя…
С этой мыслью я уснула.
День начался привычно. На уроках моему выздоровлению порадовались все, кроме Греты. Впрочем, она тоже сегодня в смотрела на меня как-то по-новому. И вместо того, чтобы шпынять, лишь сухо кивнула, когда я присоединилась к остальным.
Теперь мне предстояло большую часть времени проводить во дворце, так что я прихватила сумку с учебниками, а на практику отправилась вместе со всеми. Но сначала все-таки забежала на кухню — поздороваться с кухарками.
После обмена радушными приветствиями, Магда тут же схватила меня за локоть и шепнула:
— Император сегодня не в духе. Выручай, а? Приготовь ему что-нибудь к чаю. Он любит твою стряпню.
Я отложила сумку с книгами в сторону и кивнула. Пока я месила тесто для булочек с корицей, рядом пара моих однокурсниц резали овощи для рагу. Карла снова намывала рабочие столы.
Внезапно примчалась Сильвия. До этого девушка дулась и старательно меня не замечала. Но тут она подскочила к нам, сверкая глазами. Огляделась и, убедившись, что кухаркам до нас нет дела, заговорщицки прошептала:
— Я вам из прачечной такую новость принесла про императора, вы просто умрете!
Глава 4/3
Император Элиас Фэнхи
Было уже глубоко за полночь, и за окном царила тьма. Элиас бездумно глядел в нее, сжимая в руках бокал с жидкостью медового оттенка. Внутри бушевала ярость с ноткой отчаяния. Таких чувств бессмертный феникс не испытывал очень и очень давно. И причиной была одна и та же магия…
Правда, девушка была другой.
За спиной деликатно кашлянули, напоминая о себе. Тогда император обернулся и смерил взглядом своего посланника. Луди Тулун в свободной рубашке из коричневого шелка восседал в одном из кресел у стены, закинув ногу на ногу. Небольшую гостиную освещали только пара слабых магических ламп над чайным столиком.
Элиас пересек комнату и опустился в кресло напротив. А затем с громким стуком опустил бокал. Бешенство требовало хоть какого-то выхода.
— Вы хотели провести тренировку с оружием... - деликатно начал Луди.
— Не помогло, — отрезал император, откидываясь на спинку стула. — Эта дрянь поселилась на теле Астрид и не позволяет мне прикоснуться к ней… Знал бы ты, как это раздражает! Никакой тренировки не хватит, чтобы выплеснуть мою злость.
Тулун сделал глоток из своего бокала и напомнил:
— Могло быть и хуже… Теперь у нее полная метка феникса.
— Не говори мне об этом, — поморщился Элиас. — В родовых хрониках нет упоминания о подобном, я проверил. Подделать метку феникса тоже нельзя. Значит, оба рисунка настоящие. Астрид избрана, чтобы стать моей… — Следующее слово, которое просилось на язык, он все же оставил при себе. И поспешно добавил: — Понять бы, что все это значит.
Луди бросил взгляд в сторону окна и сообщил:
— В Восточном герцогстве есть одна драконица, которая специализируется на древних ритуалах разного рода. Возможно, стоит попросить у нее совета.
Император безмерно удивился:
— Старуха Роуэрия еще жива?
— Жива, — кивнул дракон. — И даже время от времени прерывает свое затворничество ради обеда в доме Рилунов. Мальчишка Арса, кажется, воспринимает ее как свою бабку.
— Просить у нее совета… — красноречиво скривился Элиас.
Посланник отставил бокал и возразил:
— Она мудра и старше всех ныне живущих. За исключением вас, разумеется.
На это император ничего не ответил, и теперь посланник смотрел на него отвратительным понимающим взглядом.
— Не надо на