Я вёл себя не лучше Эльдара, да и тоже хуже. Я ворвался в жизнь девчонки, не оставляя ей ни единого шанса на спасение. Цель была — влюбить, и я сделал это.
Я не хочу, чтобы она узнала о том, какие игры я тогда вёл. Не сейчас, не в этот день, когда над нами должна звучать только правда и обещания. Это должно остаться тайной. Мне страшно думать, что одна её слеза — следствие моей ошибки, моего расчёта. Я сжимаю её руку крепче, словно хочу придавить эту мысль под кожу.
Правильно ли я поступил? Я, ведь, можно сказать, заставил её. Не силой, а действиями. Я играл, пока сам не заигрался. Честностью тут и не попахивало, больше — коварством... Но я же полюбил. Всем сердцем полюбил её.
— О, Кир, ты и мелкую притащил? — пытаюсь переключиться, хлопаю друга по плечу, делаю вид, что всё нормально. Кирилл — якорь: его смех, его привычные шутки помогают не сойти с ума. Здесь, в этом людском потоке, я пытаюсь выглядеть обычным, тем, кто не трясётся изнутри.
— Типо того. Сказала, хочет наконец-то познакомиться ближе с твоей избранницей.
— Ксюха, давай, дуй к нам, — машу ей рукой, и мы даже останавливаемся, чтобы её подождать.
Малая налетает сначала на меня, потом на Еву. Обнимает и целует её в щёки.
— Ты такая красивая, обзавидуешься, — тараторит, — ой, ну я в хорошем смысле. В общем, ему так с тобой повезло.
— Давай, поговори мне ещё тут, — вполне серьёзно отвечаю я ей. Ещё одна носительница моих секретов.
— Не ссы, всё будет хорошо, — парирует мелкая и снова обнимает Еву.
Мы уже стоим у входа в то самое заветное, хотя и такое стремное помещение. На самом деле Ева достойна сказки. Но за один день эту сказку нам не удалось организовать. Всё вышло быстро, спонтанно и не очень красиво. Но ведь не это самое главное, а то, что мы вместе.
Регистратор сообщила, что очередь немного задерживается и что надо подождать минут пятнадцать. Ева с Ксюшей идут в туалет припудрить носик. И только Люда стоит серьёзная, будто специально держится в стороне, но взгляд её пронзает, будто нож.
— Люда, — я хватаю её за руку и оттаскиваю чуть в сторону. — Что ты сказала Еве?
Мне надо себя контролировать. Надо держаться подальше от неё. Но... нервы сдают, и я уже не могу думать. Страх потерять Еву слишком ощутим. Он прямо витает в воздухе. Мне кажется, что сейчас ворвётся Эльдар. Зайдёт Катя. Люда расскажет Еве. Или Ксюша в туалете поделится нужной информацией. У меня паранойя, но мне кажется, что все против меня.
Люда смотрит прямо, без страха. Ни тени раскаяния, только холод. Она уже сделала свой выбор, и он явно не в мою пользу.
— Хочешь услышать? Я сказала, что ты недостоин её. Чтобы она ещё раз подумала...
Я сжимаю зубы так, что челюсть хрустит. Внутри поднимается злость, горячая, обжигающая. Я привык управлять эмоциями, но сейчас это даётся с трудом. С каждой секундой — труднее.
— Ты вообще понимаешь, что это наш день? Наш с Евой! — шиплю сквозь зубы. — Тебя никто не звал разрушать его.
— А ты понимаешь, что делаешь с ней? — отвечает она резко, но шёпотом, чтобы никто не услышал. — Ты не достоин её, Саша. Ни ты, ни твои игры. Ты использовал её, признайся уже. Не жди, пока она сама поймёт это. Ведь тогда она уж точно тебя не простит.
Эти слова больнее, чем я ожидал. Но показывать слабость я не имею права.
— Знаешь что, — выпрямляюсь и смотрю на неё сверху вниз, холодно. — Убирайся. Немедленно.
— Знаешь... Ты всё равно её потеряешь. Потому что у тебя гордыня. Ты считаешь себя непобедимым. Ты думаешь, что всё продумал. Но даже у Ахиллеса было слабое место. Оно и у тебя есть. И ухожу я не потому, что ты меня прогоняешь. Мне плевать на твои желания. Я ухожу — потому что я причинила боль близкому мне человеку. Я сглупила из-за тебя. И теперь ты выходишь чистым из воды, а я в болоте. Но Лисицкий, правда, всегда выходит наружу. Не забывай об этом.
Она ещё раз бросает в меня презрительный взгляд, разворачивается и уходит.
Я стою, сжимая кулаки, и чувствую, как сердце бьётся быстрее. Нет, я не позволю никому испортить этот день. Никому. Да и что она понимает? Как признаться Еве, что она была игрушкой в начале для меня? Что я планировал ломать её медленно и с каждым днём всё больше причинять боли. Разве такое прощают? Я бы не простил, однозначно. И лишь поэтому тайна должна храниться и дальше.
Девушки выходят из туалета и улыбаются. Ева счастлива. Она не должна страдать и плакать.
— А где Люда? — крутит она головой и осматривается по сторонам.
— Ей позвонили, что-то случилось там серьёзное, — вру я. Отчего-то, когда прогонял её, не подумал, как это воспримет Ева. Она же её подруга. Вот же придурок. Только лишние вопросы возникли.
— Так может, ей нужна помощь?
— Нет, она справится. Малыш, у нас же свадьба, — беру её за талию и притягиваю к себе ближе. — Давай хотя бы в этот день оставим все проблемы и сомнения за этими стенами.
Я притягиваю её к себе, беру за талию и прижимаю к себе сильнее. Хочу защитить. Хочу, чтобы она чувствовала только меня. Чтобы страхи растворялись в её смехе, в прикосновении её губ.
— А как же свидетельница? — спрашивает она чуть робко.
— Малая, будешь свидельницей на нашей свадьбе? — предлагаю Ксюше, и она с радостью соглашается, как будто весь мир — праздник.
— А то, — сразу же отвечает она. — А дружок только этот у вас? Мне бы по симпатичнее хотелось бы, — смотрит она на Кирилла и улыбается.
— Губу закоти. А то сейчас я найду себе получше дружка. Поняла? — отвечает ей Кир.
— Лучше меня ты всё равно не найдёшь, — отвечает Ксюша и берёт Кирилла под руку.
— Молодые люди, ваша очередь, — помощник регистратора выходит и зовёт нас. Время пришло.
Я делаю последний вдох. Сердце ещё стучит в груди, но теперь в этом ритме есть не только страх — есть решимость. Я прошёл через тьму и ошибался, но теперь у меня — она. И я готов сжечь все мосты позади, если это означает сохранить её счастье. Сегодня — наш день. И я не позволю ничему и никому его испортить.
Глава