Я не готова. Я никогда не буду готова. Но мое тело уже приняло решение за меня.
Я киваю.
— Тогда начнем, — он откидывается на спинку. — Артем, помоги ей. Сегодня ты главный. Я только направляю.
Свекор поднимается с дивана. Подходит ко мне. Встает за моей спиной — я чувствую жар его тела, даже не касаясь.
— Встань, Лизонька, — шепчет он.
Я встаю. Ноги дрожат.
Его руки ложатся мне на плечи.
— Подними руки, — командует Андрей Владимирович.
Я подчиняюсь. Футболка скользит вверх, трется о лицо, на секунду погружая меня в темноту. Потом исчезает.
Я стою перед ними в джинсах и бюстгальтере. Самом простом, бежевом, без кружев. Но сейчас он кажется мне неприлично откровенным.
— Хорошо, — Андрей Владимирович окидывает меня взглядом. — Теперь джинсы. Артем.
Пальцы свекра находят пуговицу на моих джинсах, расстегивают. Молния ползет вниз. Он тянет ткань, и джинсы падают к моим лодыжкам.
Я переступаю через них, оставаясь в одних трусиках и бюстгальтере. Белье не сочетается. Бежевый лиф и белые хлопковые трусики. Я чувствую себя нелепой, но они смотрят на меня так, будто я королева.
— Садись обратно, — говорит Андрей Владимирович.
Я опускаюсь на пуф. Теперь я почти на уровне его пояса. Его колени почти касаются моих обнаженных бедер.
— Артем, сядь рядом с ней, — инструктирует сексолог. — Ты будешь работать сегодня. Я буду говорить, что делать. Ты понял?
— Понял, — голос свекра звучит хрипло.
Он садится рядом со мной на диван, но Андрей Владимирович качает головой.
— Нет. На пол. На уровень ее тела. Ты должен видеть то, к чему прикасаешься.
Артем Сергеевич спускается с дивана. Опускается на колени передо мной.
Я смотрю вниз. На широкие плечи под белым халатом, на руки, которые уже лежат на моих коленях.
— Хорошо, — Андрей Владимирович подается вперед. — Начнем с малого. Артем, сними с нее бюстгальтер.
Пальцы свекра находят застежку на моей спине. Щелчок. Чашечки ослабевают. Я придерживаю их руками, не давая упасть.
— Не стесняйся, Лиза, — голос сексолога мягкий, вкрадчивый. — Опусти руки. Покажи нам.
Я медленно убираю руки.
Бюстгальтер падает на пол. Мои груди оказываются открытыми. Они небольшие, упругие, с бледно-розовыми сосками, которые уже затвердели от одного только воздуха.
— Посмотри на них, Артем, — Андрей Владимирович говорит так, будто мы на лекции. — Форма правильная, симметричная. Соски выраженные, в состоянии возбуждения. Какая у них чувствительность, ты помнишь?
— Помню, — свекор проводит пальцами по моей груди, едва касаясь. Я вздрагиваю. — Высокая. Очень высокая.
— Тогда начни с них. Медленно. Пусть привыкает.
Ладони Артема Сергеевича ложатся на мою грудь. Теплые, тяжелые, уверенные. Он гладит, сжимает, изучает. Я закрываю глаза, чтобы не видеть, как они смотрят на меня.
— Открой глаза, Лиза, — приказывает Андрей Владимирович. — Ты должна видеть, что с тобой делают.
Я открываю.
Свекор мнет мою грудь, его пальцы находят соски, сжимают их, тянут. Я закусываю губу, чтобы не застонать.
— Звучи, — напоминает сексолог. — Не сдерживайся.
— Ах… — вырывается из меня.
— Громче.
— Ах! — я стону, когда Артем Сергеевич сжимает оба соска одновременно.
— Хорошо, — Андрей Владимирович кивает. — Теперь ниже. Живот.
Одна рука свекра сползает вниз, гладит мой плоский живот, обводит пупок пальцем, опускается к резинке трусиков.
— Трусики пока не снимай, — предупреждает сексолог. — Сначала пусть привыкнет к прикосновениям через ткань.
Пальцы Артема Сергеевича находят то место, где трусики уже влажные. Он надавливает, водит по половым губам через хлопок, и я чувствую, как мое тело подается навстречу.
— Она готова, — констатирует Андрей Владимирович. — Влага выделяется активно. Лиза, ты хотела этого? Ждала?
— Да, — шепчу я.
— Громче.
— ДА! — выкрикиваю я, и в этом крике — все семь дней ожидания, все ночные фантазии, вся моя запретная, постыдная, сладкая тайна.
— Тогда, — Андрей Владимирович встает и подходит ближе, вставая рядом со мной, — сними с нее трусики, Артем. Медленно. Пусть чувствует каждое движение.