Собираюсь послать Дока подальше. Чтобы выбирал время, когда звонить, мать его так.
– Слушаю, – сухо отвечаю я, принимая вызов.
– Твой подопечный пытался сбежать.
– Блядь.
В коридоре тишина. Никаких намёков на угрозу. Но я всё равно напряжён.
– Моя первая реакция была такая же, – хмыкает он. – В общем, он в реанимации. Швы разошлись.
– Малолетний придурок. Лучше бы я его добил.
– Наверное, да. Потому что его уже искали те, кого он слил.
– И?
Входная дверь громко хлопает. Дверь на лоджию повторяет за ней, закрывшись от сквозняка. Я резко оборачиваюсь. Толкаю её, но она не поддаётся.
Замок заклинило?
Толкаю снова – тот же результат.
– Ты же знаешь правила моей клиники. Никаких данных о пациентах третьим лицам. Я смог их выставить, но не думаю, что они сдадутся, Кай. Может, к нему домой пожалуют. Даже хорошо, что его сестра не там, а у тебя.
На меня будто ведро ледяной воды выливают. По спине адские льдины прокатываются. Сердце проваливается в ледяную бездну.
Эти упыри могли заявиться сюда. Могли. И скорее всего…
Мышка.
Я подхватываю тяжелый глиняный горшок с цветком.
Мыслей нет. Только острая боль за грудиной.
Разбиваю стекло. Открываю дверь, чирканув по осколкам рукой. Кровь льётся по стеклу, но мне не до этого.
– Мышка?
Я влетаю в комнату вместе с холодным воздухом с лоджии.
Тишина.
Входная дверь закрыта.
Мышки нет.
Глава 28
Кай
К входной двери почти телепортируюсь. Не помню, как оказываюсь там. Как поворачиваю ручку. Как понимаю, что за дверью тихо и пусто. Ни звука. Ни следа. Кроме тапочек – один у порога, второй посреди коридора ближе к лифту.
Лифт ещё движется.
В обувь ныряю со скоростью звука. Срываюсь вниз, перепрыгивая пролёты. В голове ни одной мысли. Пальцы привычно ложатся на рукоять складного ножа. Я сжимаю его так, будто это горло того, кто осмелился прикоснуться к ней.
В голове пульсом бьётся только одно: догнать, остановить, забрать.
Я убью их. Всех. Главное догнать. Успеть вырвать её из их рук.
Блядь. Позвони Док на несколько секунд раньше, этого бы не случилось.
Я врываюсь в фойе, но там уже никого.
Не успел.
Рвусь к выходу. Вылетаю из подъезда, но успеваю увидеть только уезжающий белый грузовик с логотипом компании доставки.
Сука!
Номеров уже не видно. Твою мать.
Мозг работает в ускоренном режиме.
Добежать до машины и рвануть в погоню? Слишком долго. За время, пока добегу, заведу и выведу тачку с парковки, они уже потеряются в потоке. А у меня нет ничего кроме цвета и логотипа. Таких фургонов в городе дохрена.
Не успевает дверь подъезда закрыться, как я уже там. Вырываю хлипкую дверь консъержки с замком вместе.
– Вы что делаете?! – пугается она, откатываясь на кресле подальше от меня. – Я полицию вызову!
– Попробуй, – утробно рычу я, щёлкая ножом.
Лезвие сверкает в свете настольной лампы. Я направляю его к ней, но сам даже не смотрю в сторону старухи. Мне нужны записи с камер.
Нахожу сразу. Просматриваю.
Два урода в дутых куртках закидывают бессознательную Мышку в грузовой отсек. Оглушили или вкололи что-то?
Твари. Убью.
Я делаю фото грузовика с номером и их лиц на телефон.
Женщина в халате, та самая что я видел в глазок, мелькает в кадре. Получает от них деньги.
Вот значит как.
Оборачиваюсь к притихшей старухе. Она в отключке.
Как не вовремя.
Привожу в чувства, хлопая её по щекам. Она смотрит на меня глазами затравленного зверя.
– Вот эта, – я показываю фото бабы в халате, – из какой квартиры?
– Я… я… не могу…
– Жить хочешь? – приставляю нож к морщинистой шее. Она сглатывает, кивает. Из глаз брызжут слёзы.
Я не убью её. Хотя бы потому, что она не враг. Не представляет угрозы.
Через секунду я уже знаю фамилию, этаж и номер квартиры. И ещё кучу сплетен, которую старуха без умолку бормочет.
Достаю из кармана брюк две купюры по пять тысяч. Кидаю на стол.
– Меня здесь не было, – бросаю ей и возвращаюсь наверх.
Стучу в дверь с нужным номером. Хлипкая, старая. Чтобы выбить достаточно приложиться плечом. Какая бесстрашная тупость.
Она открывает всё в том же халате. Заинтересованно рассматривает мой торс.
– Вам чем-то помочь? – улыбается. Смелая. И глупая.
– Да, – говорю, одаривая её профессиональным взглядом. И улыбаюсь.
Выражение её лица меняется медленно. Сначала сползает улыбка. Потом проступает страх.
Но я уже внутри. Вжимаю её горло в стену с диким желанием сжать сильнее. До характерного хруста.
– Куда. Её. Забрали. – Я говорю тихо, почти спокойно. Почти.
Она царапает мою руку ногтями. Хрипит что-то нечленораздельное.
– Я не слышу. – Рычу я. – Ты отвечаешь мне только по делу и правду. Поняла?
Смаргивает слёзы и пытается кивнуть.
– Если заорёшь… – в руке щёлкает металл.
Я ослабляю хватку на её шее.
– Не… я не знаю…
– Неправильный ответ.
Лезвие касается её щеки. Она вздрагивает, скосив глаза в его сторону. Потом стреляет глазами на трюмо. Но не в зеркало. На фотографию троих детей. А потом открывает рот.
– Они… они не отчитывались. Ничего не говорили. Только, что нужно помочь выманить её из дома. Это правда! – тараторит она, дрожа всем телом.
Паскудно признавать, но она не врёт.
Я отступаю от неё. Делаю шаг к двери спиной вперёд.
– Позвони им. Скажи, что Уборщик идёт за ней. И если с её головы упадёт хоть один волос…
– Не могу-у-у, – почти воет она, сползая по стене на пол. – Они звонили с одноразового номера-а-а...
Я склоняю голову набок.
Какая тупая зверушка.
Присаживаюсь. Смотрю прямо в глаза, мысленно препарируя её, как