А я смеюсь, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.
Навсегда – это не так уж долго, когда рядом с тобой твоё идеальное чудовище.
Эпилог
Шесть лет спустя
Кай
Шесть лет. Пиздец.
Я стою на террасе своего дома, сжимаю в руке бокал с виски и наблюдаю за сумасшествием. Лето. Жара. Запах шашлыка и детского крема от загара.
– Папа, смотри!
Злата носится по газону с Русланом. Четыре года. Копия мать – те же светлые волосы, тот же упрямый взгляд. Но характер... Блядь, характер мой. Вчера заявила, что не будет есть кашу, потому что «она не согласна с такой постановкой вопроса». Дарина сказала, что это я виноват. А я горд.
– Папа, ты смотришь?
– Смотрю, Мышка-младшая.
Она хмурится, но прозвище ей нравится. Руслан, сын Акима и Ильмы, тащит её за руку к качелям. Он постарше на пару месяцев и уже пытается командовать. Злата не позволяет. Моя девочка.
– Опять? – Дарина появляется рядом, вытирает руки о фартук. Недовольно косится на бокал в моей руке. Целует меня в щёку просто так, потому что может.
– Это лекарство, – я делаю глоток. – От этого бедлама.
Она смеётся. До сих пор смеётся так, что у меня внутри всё переворачивается. Шесть лет, а я всё ещё балдею от этого звука.
– Иди помогай, – она пихает меня в бок. – Мясо переверни.
– Я похож на повара?
– Ты похож на мужа, который обещал заниматься шашлыком.
Ворчу, но иду. Потому что она права. И потому что если не я, то Аким сожрёт всё сырым.
У мангала уже ошивается Док. Смотрит на угли с видом гуру, который вот-вот откроет тайну мироздания.
– Знаешь, Кай, я всё жду, когда ты начнёшь учить дочь своему ремеслу. Злата в четыре года уже строит всех, в двенадцать будет собирать снайперку с закрытыми глазами.
– Она будет художником, – огрызаюсь я. – Как я.
– Ага, – Аким подходит, забирает у меня недожаренный шампур. – Мирный художник, у которого в подвале коллекция ножей и три сменных номера.
– Это для вдохновения.
Док хмыкает.
– Для вдохновения у тебя жена есть. А ножи... ну, пусть будут. На случай, если кто-то опять решит украсть твою Мышку.
– Если кто-то решит её украсть, ему понадобится не нож, а ритуальные услуги. Заранее.
Аким закатывает глаза.
– Вы оба психи. Я вообще не понимаю, как мы дожили до шашлыков.
– Ты дожил только потому, что я тебя в больнице навещал, – напоминаю я. – А не добил, когда ты в кювете сидел.
– Я бы не оказался в больнице, если бы ты тогда остановиться, – ворчит Аким, понимая, что это не так.
– Не факт, – выдаёт Док и хмыкает, делая глоток из своего бокала.
Я закатываю глаза и переворачиваю шашлык.
– Медленнее надо, – изрекает Док. – Не торопи события, Кай. Как с женщиной.
– Ты сейчас про шашлык или про Настю? – огрызаюсь я.
Док щурится, но глаза смеются. Что забавно, даже без привычного налёта цинизма.
– Про шашлык. С Настей у меня всё быстро.
– Фу, блядь, – Аким, забирает у меня шампур. – Хватит обсуждать вашу личную жизнь при детях.
– Дети вон там, – я киваю на дальний конец двора, где Злата и Руслан уже гоняют мяч. – Ничего не слышат.
– Зато я слышу, – Ильма проплывает мимо с тарелкой салата. Живот уже заметный. Шестой месяц, кажется. Я не особо вдаюсь в такие подробности. Но двигается она с грацией, которая бесит всех беременных женщин мира.
– Тебе вообще нельзя слушать такие разговоры, – Аким обнимает её, прижимает к себе, целует в висок. Так осторожно, будто она хрупкая ваза.
– Поздно, – Ильма усмехается. – Мы уже слышали, как ты матерился, когда Руслан разбил твою любимую чашку.
– Это было… эмоциональное выражение мнения.
Я хмыкаю. Аким всё так же хорош в самооправданиях.
К мангалу подходит Тим. В шортах и майке. Возмужавший, плечи шире, взгляд твёрже. Армия сделала своё дело. Теперь он не тот малолетний придурок, который втянул сестру в дерьмо. Теперь он просто... другой. На мужика похож.
Он только вернулся и сразу к нам.
– Мясо готово? – спрашивает он, заглядывая через плечо Акима.
– Руками не трогай, – Аким отбивает его руку. – Научись отличать прожарку от углей.
– Я в армии кашу лопатой ел, что такое пара углей, – Тим усмехается, но отходит. Садится на корточки рядом со Златой, которая возит машинку по траве. – Привет, мелкая.
– Дядя Тим! – Злата бросает машинку и лезет к нему на руки. – Ты привёз мне что-нибудь?
– А ты заслужила?
– Я всегда заслуживаю.
Мы с Акимом переглядываемся. Док тихо ржёт.
– Она твоя копия, – хмыкает Кимчи.
– Ага, – киваю я, улыбаясь так, что Кимчи кривится.
Тим подкидывает Злату, та визжит от восторга. Руслан подбегает, требует продолжения банкета. Тим подхватывает их обоих на руки и идёт к качелям.
– Смотри-ка, – кивает Док. – Из парня выйдет толк.
– Уже, – я провожаю его взглядом. – Девушку привёл?
– Угу, – скалится Кимчи. – Вон там, с Настей треплется. Симпатичная. Кажется, не дура.
Я смотрю на террасу. Там, в тени, Настя болтает с невысокой брюнеткой. Та смеётся, поправляет волосы. Обычная. Но Тим на неё смотрит так, как я смотрю на Дарину. Значит, серьёзно.
Женщины накрывают на стол. Дарина, Ильма и Настя – эта банда за шесть лет стала неразлучной. Дарина командует, Ильма подкалывает, Настя делает вид, что она здесь случайно. К ним присоединяется девушка Тима – кажется, её зовут Лена. Скромно улыбается, помогает.
– Давайте, за стол! – кричит Дарина.
– Идите, я дожарю, – Док забирает у меня шампуры.
Я иду к столу. Сажусь рядом с Дариной. Под столом она сжимает мою руку. Маленький жест, который значит всё.
Аким поднимает бокал:
– Давайте выпьем за то, чтобы наши дети никогда не узнали, чем мы зарабатывали на жизнь до того, как стали примерными отцами.
– Моя работа не изменилась, – пожимает плечами Док, но бокал поднимает. – Я как лечил, так и