— Погоди-ка, — сдвинула тонкие бровки посетительница. — Дай руку.
Я послушно протянула руку и вытерпела короткое ощупывание, после которого особа обреченно выдала:
— Попаданка?
Я кивнула. Можно подумать, попаданки шастают тут у них табунами. Хотя… если подсчитать, сколько романов наваляли о них авторы фэнтези, становится понятно, что в каждом из миров их должно быть много. Очень много.
Незнакомка меж тем на пару минут погрузилась в тягостные раздумья, после чего решила все-таки представиться.
— Я Фея-крестная Илларии де Бриссар, — пафосно объявила она. —Ну а раз уж ты оказалась на ее месте, то и твоя тоже. Меня зовут Фредегонда.
— Как?! — вот такого я ни за что не запомню.
Дело в том, что у меня отвратительная память на имена. Если б еще покороче как-то, а тут…
Заглянув в мои выпученные глаза, фея сжалилась и пояснила:
— Как ты думаешь, девочка, сколько мне лет? Когда я появилась на свет, это имя было из самых модных, вот родители и решили дать мне его. Ну… можешь звать меня покороче.
— Фреди? — с надеждой спросила я.
Фея поморщилась, но согласно кивнула.
— Единый с тобой, пусть будет Фреди. Странно звучит, как будто мужское прозвание, но так и быть. Суть не в этом. Я должна сообщить тебе…
— Пренеприятнейшее известие? — с готовностью подхватила я. — В стране кончились принцы?
Фея недоуменно моргнула и уселась рядом со мной на постель.
— С чего ты взяла? Что вообще это значит — «кончились»?
— Ну а как же, — я почуяла знатока здешних дел, и собиралась вытрясти из нее максимум сведений о мире, куда так внезапно попала. — Сами посудите: принц должен был разбудить меня нежным поцелуем (ладно, про нежный я приврала, но так романтичнее), и не сделал этого. Я проснулась сама, и до сих пор не понимаю, почему ваша сказка пошла другим путем.
Фея вздохнула с явным облегчением.
— Ах, вот ты о чем. Нежные девы, лишенные дара, не просыпаются от злого колдовства сами, для пробуждения им нужен… как это… энергетический толчок. Но ты-то магичка. Как только твой организм справился с последствиями темной ворожбы, сонные чары испарились. Для чего тебе, спрашивается, принц? Тем более, что проблема не в этом.
Так. Еще и проблема какая-то на мою голову. Ну, конечно. Каждая порядочная попаданка является в новый мир, чтобы решить проблему, которую без нее решить некому.
— Не говорите только, Фреди, что наша проблема — безумный сказочник, — понятия не имею, почему я это ляпнула.
Слова вылетели изо рта сами собой, и произвели на фею ошеломительное впечатление. Теперь уже она таращилась на меня с нескрываемым изумлением.
— Ты что, еще и ясновидящая? — подозрительно прищурилась она.
— С чего это? — в общем-то, почему бы и нет?
Говорят, у меня должна быть магия. И отчего бы не ясновидение, в конце концов?
— Да с того, — досадливо фыркнула Фреди, — что нас в самом деле придумал не совсем обычный автор.
Можно подумать, на свете бывают совершенно обычные авторы!
— И что же в нем необычного?
— Он, понимаешь ли, считает классические сказки скучными. И с детства мечтал придумать такую сказку, чтобы в ней переплелись старинные сюжеты. Переплелись и соткались во что-то новое.
— Ну так это хорошо, — великодушно кивнула я. — Получится даже интереснее. Я в детстве обожала сказки, помню многие сюжеты, так что и в их — ты сказала переплетении? — мы как-нибудь разберемся.
— Ах, если бы дело было только в этом! — фея взмахнула пухлой ручкой. — Этот сочинитель, чтоб его совсем, умудрился влюбиться. И его избранница требует уникальной сказки, такой, каких еще никто и никогда не сочинял.
— Ну и что же? — я решительно не понимала, в чем проблема. — если надо, пусть сочиняет. Я даже готова ему помочь… кхм… так сказать, изнутри.
— Ты же знаешь творческих людей! Ничего уникального не приходит ему в голову. Он в отчаянии. И готов отказаться от своей затеи вовсе. И мы можем оказаться среди множества так и не написанных историй.
Где-то я об этом читала. Только не помню, где.
— А что бывает с ненаписанными историями? Их забывают?
— Ты зришь в корень, — грустно констатировала Фреди. — Все герои книг, которые так и не написали, понемногу прекращают свое существование. Не умирают, но… перестают быть.
— И вам очень не хочется войти в их число.
— Ну да. А тебе разве хочется?
Теперь мне стало ясно, зачем я понадобилась своей крестной. Ну не я, магичка Иллария де Бриссар. Но теперь в ее теле я, а значит, и вся ответственность за спятившего от любви автора — на мне.
Вместо растерянности внутри меня набирала силу здоровая злость. Я не собиралась «перестать быть» — еще чего! Раз нужен уникальный сюжет, построим сюжет. Он еще пожалеет, что захотел свежатинки, этот неведомый мне влюбленный идиот!
— Дорогая тетушка, — я внимательно оглядела Фреди. — Раз вы моя крестная, держу пари, что вы должны мне что-нибудь волшебное. Так?
3.
Фея замялась, но потом все же извлекла из воздуха лист пергамента с солидной сургучной печатью внизу. Она развернула его перед моим носом и неприязненно велела:
— Читай. Три желания. Вне зависимости от сложности исполнения.
— Даже так? — картинно изумилась я. — Вы совсем себя не бережете! А если бы я пожелала… ну, не знаю… что-нибудь вообще неисполнимое?
Фреди приосанилась, и смерила меня надменным взглядом.
— Для меня не существует вовсе неисполнимых желаний. Для того, чтобы совершить неисполнимое, просто требуется немного больше времени.
Я всмотрелась в ровные строчки договора. Магического договора между феей Фредегондой с одной стороны, а также Пьером и Женевьевой де Бриссар с другой стороны. Обязательство присматривать за девицей Илларией де Бриссар и развитием ее магического дара, а также при высказанном вслух намерении оной девицы исполнить три любых ее желания без ограничений и сроков.
Заверено нотариусом. Магические клятвы принесены обеими сторонами договора. Ух ты. Да у них тут, в сказке, все серьезно, оказывается.
Пока я переваривала полученные от предшественницы бонусы, Фреди тут же попыталась меня объегорить.
— Я могу сделать для тебя что-нибудь прямо сейчас, девочка, — голосок ее из надменного сделался ласковым и вкрадчивым.
— Что, например?