— Я согласна! — торжественно говорит она. — Хочу, чтобы Агата и Буян были моими опекунами!
Мила, немного робея, повторила за сестрой. Когда её маленький пальчик оставил отпечаток рядом с Евиным, она подняла глаза на меня и Буяна и звонко сказала:
— Я тоже хочу!
Секретарь одобрительно кивнул и передал подушечку мне. Я, слегка волнуясь, сделала отпечаток своего пальца.
— Я добровольно принимаю на себя обязанности опекуна Евы и Милы, — говорю твёрдо. — Обещаю заботиться о них, воспитывать и защищать как родных дочерей.
Буян последовал моему примеру. Прижав палец к пергаменту, он твёрдо произнёс:
— Я, Буян, добровольно принимаю на себя обязанности опекуна Евы и Милы. Обещаю быть им отцом, заботиться и защищать их наравне с моей женой Агатой.
Как только последний отпечаток был поставлен, пергамент на мгновение вспыхнул мягким голубым светом — магическое подтверждение согласия было получено.
Секретарь аккуратно вклеил лист в книгу, поставил свою печать и вручил мне и Буяну копию документа.
— Поздравляю вас, — искренне сказал он. — Вы делаете доброе дело!
***
Поздним вечером, когда Ева и Мила, уставшие после насыщенного дня, уже мирно спят в соседней комнате, я и Буян наконец остаёмся одни в своей спальне. Между нами всё ещё сохраняется неловкость от недосказанности, ведь времени сегодня для выяснения отношений не было.
Нужно было разместить сестрёх, создать им условия, всё показать и всему нацчить...
Я расправляю постель, стараясь не встречаться взглядом с мужем, когда Буян тихо говорит:
— Агата...
Я обернулась к нему. Да, пора нам поговорить.
Буян сел на край кровати, опустив голову. В свете догорающего заката его лицо кажется непривычно серьёзным.
— Я расстроился, — продолжает он негромко. — Не из за того, что ты хотела взять девочек под опеку. Нет. Я расстроился из за того, что ты держала в секрете свою боль. Своё проклятие. Как будто не доверяла мне настолько, чтобы поделиться этим.
Я замерла, сжимая в руках одеяло.
— Я... боялась, — признаюсь, опустившись рядом с ним. — Боялась, что, узнав о проклятии, ты изменишь своё отношение ко мне. Что станешь жалеть или смотреть на меня по другому. А ещё боялась, что ты скажешь «нет» насчёт опеки. Что не захочешь воспитывать чужих детей, когда своих иметь не получится. Тем более... эти дети — чистокровные люди.
Буян взял мою руку в свои, осторожно погладил пальцы.
— Глупая ты, — в его голосе нет упрёка, а только теплота. — Я люблю тебя. Ты самое ценное, что у меня есть, и твоё проклятие не меняет ничего. Да, это больно — осознавать, что у нас не будет общих детей. Но это не значит, что у нас не может быть семьи. Ева и Мила уже стали частью нашей жизни, и я рад, что мы будем воспитывать их вместе. Это чудесные девочки, заслуживающие тепла. Они пойдут в школу, найдут друзей... Их раны постепенно затянутся, а мы будем рядом и поможем.
— Прости меня, — шепчу, прижимаясь к плечу Буяна. — Я больше не буду ничего скрывать. Обещаю.
Он обнял меня, притянув ближе.
— И я обещаю, что всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Мы — семья, Агата. И мы справимся со всем вместе.
За окном догорает закат, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. В доме царят тишина и покой, а в наших сердцах наконец воцарилось взаимопонимание — то, без чего настоящая семья невозможна.
Глава 15
Прошло два месяца. Сентябрьское солнце светит мягко, не обжигая, а лишь ласково согревая. В огороде дедушки кипит работа: ряды моркови, грядок с капустой и кустиками поздней зелени ждут сбора.
Ева и Мила, одетые в лёгкие сарафаны и соломенные шляпки, старательно помогают, пока их наставник ходит между ними, показывая, как правильно выдергивать морковь, чтобы не сломать, и как аккуратно срезать капусту.
— Смотрите, девочки, — он присел на корточки рядом с грядкой, — морковь надо не дёргать, а плавно вытягивать, чуть покачивая из стороны в сторону. А капусту режем вот так, одним уверенным движением.
Сёстры внимательно слушают, старательно повторяя за дедушкой. Мила с гордостью положила первый кочан в корзину и тут же подняла глаза на своего учителя:
— Дедушка Деметей, — важно говорит она, — к вечеру ты должен придумать новую сказку. А иначе мы с Евой не останемся у тебя на ночёвку!
Ева, стоящая рядом, фыркнула и скрестила руки на груди:
— Мила, ну сколько можно? Я уже слишком взрослая для сказок, так что это только тебе они нужны!
— Зато я не взрослая! — возражает Мила, надув губы. — И я хочу сказку!
Дедушка рассмеялся, потрепав обеих по волосам:
— Ну что ж, значит, придумаю две сказки: одну для маленькой принцессы, а другую для юной леди, которая уже почти выросла. Согласны?
Девочки переглянулись и одновременно кивнули, довольные решением.
— А Агате ты тоже сказки рассказывал, когда она была маленькой? — спрашивает его Мила, оглянувшись на меня.
Я сижу на деревянной лавочке в тени раскидистой яблони, наблюдая за этой сценой. В моих руках чашка травяного чая, который заварил мне дедушка, когда я пожаловалась, что мне не по себе.
Голова закружилась ещё час назад — слишком долго пробыла на солнце, помогая раскладывать собранные травы. Но смотреть на девочек так радостно, что уходить не хочется.
Да и дел в последнее время много, ведь я всерьёз намериваюсь открыть свою пекарню, и к её открытию я усиленно готовлюсь. Так что девочки и дедушке помогать успевают и мне, и даже Буян придумывает порой поводы для помощи ему. Чтобы они к нему привыкали, чтобы было больше поводов для совместного времени.
А вот и он! Буян подошёл ко мне неслышно, поставил рядом кувшин с прохладной водой и тарелку с нарезанными яблоками.
— Отдохни, — тихо говорит он, садясь рядом. — Ты и так сегодня много сделала.
— Просто голова закружилась, — улыбаюсь. — Уже лучше. Смотри, какие они у нас... — киваю в сторону девочек.
— Да, — муж проследил за моим взглядом. — Настоящие сёстры, удивительно дружные, хоть и поспорить любят. Даже не скажешь, что всего два месяца назад мы их впервые увидели.
— Иногда мне кажется, что они были с нами всегда.