— Да, пора прощаться с прошлым. И тебя ведь замучила рассказами своими, терзаниями...
— Когда хочешь отправиться? Я доставлю тебя в драконьем облике.
— Завтра.
Где-то в высокой траве завели свою вечернюю песню сверчки. Их мелодичное стрекотание похоже на звон маленьких счастливых колокольчиков.
Но меня охватывает тревога.
— Как раз хорошая погода будет, — одобряет Буян.
— Но я хочу сама отправиться. Одна.
Глава 2
Раннее утро разлилось над деревней нежным розовым светом. Первые лучи солнца, словно золотые нити, протянулись по влажной от росы траве, пробуждая природу от ночного сна. В этот час деревня ещё спит. Лишь изредка идиллическая тишина нарушается мычанием коров да квохтаньем кур.
Вот кто точно не спит, так это кружащие над травой первые бабочки, проносящиеся в воздухе стрекозы и стрекочущие в траве кузнечики.
— Шоджи уже повёл коней своих, — говорит Буян, пока идём к дому пастуха. — Такая рань ещё... Ты не передумала в одиночестве в путешествие отправиться?
— Не передумала. Мне нужно пройти через это самостоятельно. Ты ведь знаешь, как хорошо я умею ориентироваться, да и путь очень хорошо помню. Каждый шаг, каждую развилку в памяти сохранила. К тому же тебе лучше быть сейчас в деревне и при совете, ведь дни неспокойные выдались.
— Имей ввиду, Агата: если не вернёшься домой вовремя, то я отправлюсь за тобой и тотчас же найду. И мне не будет важно, что тебя заставило задержаться.
— Я вернусь вовремя, не грози.
— Я волнуюсь, как и всякий муж волнуется за свою жену.
— Наша истинность не даст тебя обмануть. Коли попаду в беду, сразу почувствуешь.
— Никакой беды, Агата.
— Никакой беды, Буян.
Пастух, высокий мужчина в выгоревшей на солнце рубашке и потёртых штанах, неторопливо шагает по деревенской улице. Его крепкие сапоги мягко ступают по мягкой земле, оставляя глубокие следы. На плече он несёт кнут, а в руке держит поводья, к которым привязаны несколько лошадей.
Животные идут степенно, покачивая головами и поводя ушами, ловя каждое движение утреннего ветерка. Их влажные ноздри трепещут, вдыхая свежий воздух, а глаза, умные и выразительные, с любопытством оглядывают окрестности.
Шоджи ведёт их в поле, и при виде нас приветственно машет рукой:
— Утра доброго, самые Мирные жители деревни!
— Никак не устанешь потешаться? — усмехается мой муж, здороваясь с пастухом за руку.
— Потешно ведь! — посмеивается Шоджи, приветственно кивая и мне. — Буян, а Мирный!
— Агатушка моя фамилию хоть и сменила, а Мирной не стала. Скакуна взять у тебя хочет, да в путешествие отправиться.
— Это куда же ты? — спрашивает пастух у меня.
— На родные края посмотреть хочу, душу излечить.
— Верно-верно, — кивает он задумчиво, — хорошее дело! Выбирай любого коня, они все только рады будут порезвиться в новом месте. А ты, Буян, что скажешь? Нашёлся ли племянник твой?
Принимаюсь гладить мордочки лошадей Шоджи, приговаривая каждому животине добрые слова и спрашиваю, кто же из них готов отправиться вместе со мной в дорогу.
А внутри сердце щемит от сострадания. Семилетний Градимир, сын Константия Мирного, пропал около недели назад, так что вся деревня на ушах стоит — никто мальчонку найти не может.
— Не нашёлся, — отвечает Буян с горечью. — Градимир с женой извелись, сна не знают. Обыскались мы все. И на ногах по лесам, и драконами по небу... Ничего.
— Не сквозь землю же провалился. Найдётся, — Шоджи успокаивающе хлопает моего мужа по плечу. — Ну, договорились? — улыбается мне.
А я уже рыжую красотку за шею приобнимаю, Буханочку с пышной гривой, что ластится ко мне и в руку носом толкается, ища угощения.
— Договорились, с Буханкой буду.
Пастух передаёт мне лошадь, а после повёл других своих скакунов дальше.
Выйдя за околицу, Шоджи направился к полю, где сочная трава уже успевает подрасти за ночь. Там, на просторе, лошади оживятся, начнут перебирать копытами, принюхиваться к ароматам утренней земли. Пастух отпустит поводья, и животные, радостно всхрапывая, разойдутся по полю, приступив к своему главному занятию — поеданию сочной травы.
— Будь осторожна, — Буян помогает мне оседлать Буханку. — Ничего не забыла?
— Всё при мне, — улыбаюсь, приподнимая в руке льняную сумку, что висит у меня на плече.
В ней у меня всякие мелочи, вчерашние булочки и фляга с водой. А также карта местности, которая мне вовсе не нужна, но на которой настоял муж.
Так и началось моё путешествие.
Летний день разливается по небу расплавленным золотом, когда я пустила счастливую Буханочку лёгким галопом. Ветер треплет мои слегка распустившиеся волосы, а солнце согревает лицо тёплыми лучами.
Копыта глухо стучат, но моё сердце стучит ещё громче от предвкушения встречи с родными местами.
Дорога вьётся между холмами, петляя среди цветущих лугов. Воздух наполнен ароматом полевых цветов, прогретых солнцем. Я знаю каждый поворот этой дороги, каждый камень под копытами своей верной спутницы.
Спустя несколько часов пути впереди показываются первые очертания долины, и я привстаю в стременах, вглядываясь вдаль. Мои родные места всегда славились своей красотой — зелёные холмы, усыпанные цветами, серебристые ленты рек, бегущих между ними, и величественные деревья, чьи кроны создавали причудливые тени на земле.
— Скоро, милая Буханочка, скоро прибудем! — приговариваю лошади.
Но то, что вскоре предстало перед моими глазами, заставило меня оцепенеть. Цветочная долинавсё ещё хранит уродства, нанесённые войной.
Там, где раньше колыхалось море зелени, теперь простираются почерневшие пустоши. Деревья стоят обугленные и мёртвые, их стволы напоминают скелеты древних чудовищ.
Медленно спускаюсь с лошади, не в силах оторвать взгляд от этой картины разрушения. Мои ноги словно приросли к земле, а в горле встал ком. Я сделала шаг вперёд, затем ещё один, словно боясь, что это видение исчезнет, как мираж.
Хрупкие ветви хрустят под моими сапожками, пока иду по некогда плодородной земле. В воздухе порхает одинокая бабочка, ищущая цветок. Я протянула дрожащую руку к ближайшему дереву, коснулась его обожжённой коры, и по моим щекам потекли слёзы.
— Вот так бывает, Буханочка... — вздыхаю. — Ничего-ничего, найдём мы тебе и травку, и речку найдём.
Это была моя земля, мой дом, и теперь он лежит в руинах, словно сломанная игрушка, брошенная капризным ребёнком. Но даже в этом опустошении я вижу признаки жизни — маленькие зелёные