Альма-матер
О том, что на всю страну есть единственное Львовское высшее военно-политическое училище, Алексей узнал из «Красной звезды», случайно попавшей ему на глаза. Мама работала почтальоном, иногда помогая ей по домашним адресам раскладывать и разносить газеты, он увидел центральный печатный орган Министерства обороны СССР. Как ни странно, на него было подписано несколько односельчан-пенсионеров, с ностальгией, видимо, вспоминавших годы армейской молодости. На последней полосе Леша прочитал условия приема в ЛВВПУ и обрадовался, узнав, что, в отличие от университетского журфака, там нет вступительного экзамена по иностранному языку. Сдать надо только географию, историю, русский язык и литературу — его любимые предметы!
И он решил попробовать. Правда, в райвоенкомате советовали подавать документы в командное или инженерное училище: там конкурс меньше, учеба разнообразней, а служба перспективней, есть реальный шанс стать генералом. Но Разумков, еще пятиклассником переживший минуты славы после публикации в районке своей первой заметки, хотел быть не военачальником, а журналистом. Приставка «военный» его не смущала и воспринималась тогда как малозначащая.
Здорово помогла вечерняя школа журналистики, открывшаяся при областной молодежной газете. Он, тогда уже девятиклассник, перед выходными садился на вечерний поезд, увозивший почти за 200 километров от дома, и, затаив дыхание, слушал мэтров региональной журналистики, увлекательно рассказывавших двум десяткам начинающих авторов о газетной кухне, о том, как собирать материал для статьи или очерка, чем эти жанры один от другого отличаются.
Город Львов с первых минут расположил к себе, зачаровал особой атмосферой раскованности, культуры, старинными узкими улочками, величавыми костелами и утонченно-красивыми, с самобытной архитектурой жилыми домами в центре. Удивила отполированная временем, а потому выглядевшая как новая, вековая каменная брусчатка, наверняка помнившая еще времена Австро-Венгерской империи.
Конкурс в училище зашкаливал и отпугивал — 15 человек на место! Чтобы из полутора десятков абитуриентов стать курсантом-счастливчиком, надо было сильно постараться. Правда, как потом выяснилось, особо не парились ребята, имевшие влиятельных родителей или, как говорили, «мохнатую лапу» в лице высокопоставленного дяди, свата, сослуживца отца в Генштабе, Прикарпатском военном округе или в самом училище. У сына комбайнера и почтальонши таких покровителей отродясь не водилось, так что Леше приходилось рассчитывать только на свои знания, да еще на ее Величество Удачу.
В то, что он с первого раза поступит, кажется, никто в Богодаровке не верил, в том числе и мама с отцом. Собирая сына в неблизкую дорогу, они в качестве напутствия так и сказали: «Не расстраивайся, если срежут на экзаменах. Возвращайся сразу домой, в селе работа всем найдется».
Он действительно смог прыгнуть выше головы, чему сам немало удивился. Вот что значит собрать волю в кулак, мобилизоваться!
Впечатлило приемную комиссию собрание Лешиных сочинений — творчески выстраданных, бережно собранных и ярко представленных газетных и журнальных публикаций набралось больше сотни. Без этого «приданого» в училище не брали даже при успешной сдаче вступительных экзаменов. А может, как говорила бабушка, Бог помог, не зря же мы все богодаровцы.
Учиться было интересно и потому нетрудно. Военная журналистика считалась профильным предметом, однако примерно такое же количество часов отводилось на историю партии и общевойсковую тактику: именно эту «святую троицу» предстояло сдавать на выпускных госэкзаменах. На них, в отличие от вступительных, уже не столь важны были набранные баллы, если ты, конечно, не претендовал на золотую медаль. Леша Разумков с почтением относился к благородному металлу, но от природы был человеком скромным, не любил выделяться в строю, старался идти в ногу со всеми. Так что его вполне устроил обычный синий диплом.
На выпускной, состоявшийся в середине лета, он пригласил родителей (но смогла приехать лишь мама, батя как раз участвовал в очередной битве за урожай, как писали тогда в газетах), а также Надю, свою невесту. Познакомились они зимой во время Лешиной стажировки в окружной газете. По удивительному совпадению, та тоже называлась «Ленинское знамя», как и его афганская «дивизионка».
Из гарнизонного Дома офицеров, где ближе к полуночи отгремела предновогодняя дискотека, четверокурсник Разумков возвращался не один, а с симпатичной спутницей, как во время вальса выяснилось, студенткой пединститута. Им, неспешно бредущим по заснеженному городку, было что рассказать друг другу. Леша, как и полагается кавалеру, задавал тон в разговоре, расхваливал знаменитое училище, расположенное в центре прекрасного Львова, где каждый камень историей дышит.
Вспомнил и трех своих лучших друзей — белоруса Володю Буткевича, киргиза Акжола Аширбаева и литовца Сигиса Вангелиса. Командир роты как-то назвал их интернациональным квартетом, правда, в зависимости от обстоятельств, четверка в офицерских устах была как великолепной, так и разгильдяйской. А сколько прикольных случаев вместила в себя четырехлетняя курсантская жизнь! Обо всех, понятно, не расскажешь, но об одном, самом забавном, на первом свидании он с удовольствием поведал.
…В эстета Серегу Князева, воспитанного в генеральской московской семье в переулках Арбата, влюбилась такая же оторванная от реальной жизни (золотая молодежь, что с нее возьмешь) дочка львовского профессора, студентка торгово-экономического института Леся. Причем, как ей казалось, очаровалась юношей с первого взгляда и до конца дней своих, а случилось сие событие во время шефского «огонька». Видимо, после второго или третьего свидания, получив свое, кавалер исчез. И даже личные визиты девушки на КПП упорно игнорировал, пока в дело не вмешался начальник училища.
Вызвал он в кабинет «по-гусарившего» курсанта, а там его уже дожидался уважаемый в городе профессор, отец влюбленной Леси. И по всем правилам военного искусства будущий офицер-политработник попал в искусно расставленную ловушку. Из двух зол надо было выбрать меньшее: жениться либо покинуть доблестное училище.
— Надя, как думаешь, какое решение принял Князь?
— Наверное, согласился на марш Мендельсона, если он не случайно выбрал профессию. Или я ошибаюсь? — в ее глазах блеснул огонек азартного любопытства.
— Загнанный в угол Серега принял соломоново решение.
— Это ж какое?
— Был такой древнееврейский царь Соломон, образец мудрости и хитроумия, — Леша решил немного блеснуть эрудицией, сделав небольшой экскурс в историю. — В Библии записано: поспорили две блудницы о том, кому из них принадлежит ребенок. Позвали рассудить мудрого Соломона, который, долго не думая, предложил поделить несчастное дитя между ними. Обманщица охотно согласилась, а родная мать, заплакав, наотрез отказалась это сделать. Так и открылась правда. С тех пор неожиданный выход из запутанной ситуации и называют соломоновым решением, которое обычно устраивает всех. Князь, артистично пустив слезу, дал слово жениться, но только не сейчас, а сразу после окончания училища. Готов был даже оформить письменное обещание, заверенное нотариусом. Услышав такое, профессор и генерал