Няня выбирает Любовь!
Пролог
– Ты тоже уйдешь! – выкрикнул Томас, и его слова пронзили меня, как острейший нож. – Ты уйдешь, как мама!
Я вздрогнула, но старалась держать себя в руках. Мальчик стоял передо мной, его глаза блестели от злости и слез. Он был такой маленький, но в этот момент казался взрослым. Слишком взрослым для своих девяти лет.
– Томас, это не так, – прошептала я, пытаясь приблизиться и дотронуться до его плеча.
– Отстань! – он отступил назад и сжал кулаки. – Ты обманываешь! Все обманывают! Сначала говорят, что останутся, а потом уходят!
Я почувствовала, как сердце сжимается. Его слова были пропитаны болью, в которой звенело столько одиночества, что мне хотелось обнять его и никогда не отпускать.
– Томас... – мой голос дрогнул, но прежде чем я успела что-то сказать, раздался резкий окрик Кайрона.
– Хватит! – его голос был тяжелым, угрожающим. – Томас, иди в свою комнату. Сейчас же.
– Нет! – выкрикнул мальчик, и его голос сорвался. – Я не уйду! Она должна сказать правду! Должна признаться, что уйдет, как мама!
– Томас! – Кайрон повысил голос, и мальчик замолчал. Его глаза широко распахнулись, но он не двинулся с места.
– Не надо так с ним, – попросила я, обернувшись к Кайрону.
Он бросил на меня ледяной взгляд, полный гнева.
– Это не твое дело, – прорычал он.
– Не мое?! – меня затопила волна ярости. Хватит… Довольно! – Этот мальчик боится, что все оставят его! И знаешь, почему? Потому что ты не даешь ему почувствовать, что он кому-то нужен!
Признаться, я и сама в этот момент не понимала, говорю ли о мальчике или же о себе…
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, женщина, – его голос рокотал низким, почти угрожающим тембром.
– Тогда объясни мне, Кайрон! – я почти закричала на него, чувствуя, как слезы подступают к глазам. У меня тоже больше не было сил. Это письмо, поведение Кайрона, его молчание… Я ведь тоже не железная! – Объясни, почему ты так боишься впустить тепло в дом? Почему ты наказываешь его за то, что он просто хочет, чтобы его любили?!
– Любовь делает слабым, – прорычал он наконец. Жестко. Безапелляционно.
Эти слова ударили меня, как пощечина. Я смотрела на него, чувствуя, как в груди все сжимается. Сердце покрывалось коркой льда. Вот, значит, что он думал? А как же… как же все, что было? Выходит, я сама строила свои иллюзии на пустом месте?
– Нет, Кайрон, – я уже не кричала… Лишь старалась говорить твердо, хотя голос и дрожал, а горло сжимало. – Это не любовь делает слабым. А ее отсутствие.
Томас тихо всхлипнул. Я развернулась к нему и наклонилась, чтобы наши глаза были на одном уровне.
– Томас, послушай меня, – я осторожно взяла его за руки. – Ты прав, я не твоя мама. И я не могу заменить ее. Но я здесь. И никуда не уйду. По крайней мере до тех пор, пока буду нужна тебе.
Его губы дрогнули, и он, не сдерживая больше слез, бросился мне на шею.
Я обняла его, чувствуя, как его маленькое тело содрогается от рыданий.
– Ты лжешь, – тихо сказал Кайрон за моей спиной.
Я обернулась к нему.
– Что?
– Ты лжешь, – повторил он, и в его голосе звучала не злость, а что-то гораздо страшнее. Боль? Страх..? – Ты уйдешь. Рано или поздно. Для тебя этот мир чужой.
Глава 1.1
– Вы не имеете права! – мои слова прозвучали громче, чем я ожидала, и эхом отразились от стен кабинета директора.
– Вера Сергеевна, я все понимаю, но… – начал он, но я перебила.
– Понимаете? – я сжала кулаки, чтобы удержать себя от рвущихся с языка ругательств. – Вы хотите сказать, что я виновата? Что я должна была просто закрыть глаза на то, как этот мальчик унижал других детей?
– Родители Захарова требуют вашего увольнения, – уставшим голосом продолжил директор. – А мне нужно сохранить спокойствие в школе.
– Спокойствие? – я горько усмехнулась. А то я не понимаю, о каком спокойствии речь! – То есть, если богатый папочка Захарова угрожает финансированию, вы просто сдаете тех, кто работает честно?
Директор устало потер виски.
– Вы хороший учитель, Вера Сергеевна, – сказал он, избегая моего взгляда. – Но вы ввязались в конфликт. А наша школа…
– …не хочет терять спонсоров, – закончила я за него.
Он не ответил. И я поняла, что спор бесполезен.
Я встала, пытаясь сохранить остатки самообладания и держаться с достоинством.
– Спасибо за честность, – произнесла холодно, подхватив свою сумку. – Если это ваш способ решать проблемы, то, пожалуй, я даже рада, что ухожу.
Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все горит. Слезы подступали к глазам, но я не могла позволить себе расплакаться прямо сейчас. В коридоре мимо пронеслись дети – мои дети. Они смеялись, перекрикивались, что-то спрашивали. Я улыбалась через силу, лицо словно одеревенело, отвечала почти невпопад… Учебный год подошел к концу, а с ним и моя работа в этой школе. Ну, хоть доучила ребят до четвертого класса.
Когда я вышла из школы, небо было серым и тяжелым, ветер ледяным… прямо под стать моему настроению.
Слезы душили изнутри. Чувство обиды, несправедливости и какой-то обреченности, что все зря!
Всегда находится кто-то богаче-выше-сильнее, способный придушить все твои чистосердечные порывы!
Я остановилась на тротуаре, сжимая в руках коробку с вещами. Глаза жгло, но я из последних сил держалась. Нет уж! Нужно хотя бы до дома дойти! Не привыкла я на людях слабость показывать.
"Что теперь?" – подумала, глядя на толпу людей, спешащих по своим делам.
– С дороги! – кто-то закричал издалека.
Я повернула голову и увидела, как девочка лет десяти, упав с самоката, растянулась на проезжей части. А из-за поворота с ревом выруливал грузовик.
Я поняла, что она не успеет… Она ревела, держась за разбитое вкровь колено. Бросив коробку на землю, не раздумывая, я рванула вперед. Ветер ударил в лицо, тщетно пытаясь