Надеюсь, история придется вам по душе! Искренне буду рада каждой звездочке на книге!
А пока давайте немного визуализируем?
Наш муженек, которому бы напихать как следует груш, чтобы он ими объелся. Дирк Хаффер.
Сама героиня, в теле которой оказалась наша попаданка, Эрнестина Хаффер. Слегка растеряна, но это пока что:
И чудесные детки, которые точно будут рады остаться с мачехой… или нет?
И все в сборе) Уж очень мне нравится обложка к этой истории.
Глава 1.2
Шаги стихли. Я выдохнула.
Мысли беспорядочно метались в голове. Как я здесь оказалась? Кто такая Эрнестина, в чьей шкуре я очутилась? И что за дети, о которых говорил Дирк? Его дети? Наши общие? А может, от другого брака?
Что-то внутри подсказало, что последняя догадка верна. И даже не от одного брака.
Я потерла подбородок — сильные пальцы Дирка оставили ноющий след. Неприятно осознавать, что тело, в котором я оказалась, явно привыкло к таким жестам.
Итак, что мы имеем?
Я точно помнила, как пришла в офис. Новая компания наняла меня на проект, как кризис-менеджера. Помню, что обещали хорошую плату, и я работала, как не в себя.
А потом? Потом мне стало плохо. Кажется, вызывали врача?
Я села.
Какова вероятность, что мы с Эрнестиной поменялись телами?
Поглядела на собственные руки.
Очевидно, высокая.
Усмехнувшись всей этой нелепице, я поднялась. Сделала пару нетвердых шагов по комнате. Тело слушалось плохо. Слабое, тощее, непривычное. Придется откармливать.
На шатких ногах добрела до шкафа, где, как подсказывал внутренний голос, должна быть одежда.
Мой... ее гардероб оказался довольно богат, что даже странно на фоне неаккуратности и почти разрухи в комнате. Но ничего похожего на мои костюмы или джинсы. Вообще ничего похожего на одежду моей эпохи.
Я выбрала простое синее платье с высоким воротником. Чем-то оно напоминало униформу учительницы из исторического фильма. Одевалась неловко – непривычно было обходиться без нижнего белья, к которому я привыкла. Белье Эрнестины оказалось совсем другим: панталоны, какая-то сбруя из полос ткани вместо нормального бюстгальтера.
Переодеваясь, я заметила на руках и на бедрах желтоватые следы сходящих синяков.
Вот ведь…
Повернулась к зеркалу, разглядывая отражение. Эрнестина Хаффер, как я полагаю? И лучше не задумываться, откуда я знаю все эти имена.
Совсем молоденькая, но уже такая уставшая. На вид лет двадцать-двадцать пять. Темные тусклые волосы. Бледная кожа, губы все потрескавшиеся. Кра-со-та.
В своем мире я была на десять лет старше, но выглядела куда более живой. И ухоженной.
Я не знала, что дальше. Но сидеть в комнате точно было бессмысленно, поэтому направилась к двери. Надеялась, что смогу ориентироваться в чужом доме.
Нужно оценить ситуацию в целом. А еще не скатиться в истерику от абсурдности ситуации. Попала в чужое тело? В чужое время? Мир-то хоть тот же?
Коридор встретил меня полумраком и холодом. Старые половицы поскрипывали под ногами. Справа от меня, если верить интуиции, находилась лестница вниз, прямо – еще комнаты.
Оттуда, из темноты коридора, я услышала осторожные шаги. Замерла, прислушиваясь. Ручка одной из дверей повернулась, дверь приоткрылась на пару сантиметров, отбросив полоску света. В щели мелькнуло чье-то лицо.
Дети. Это должны быть те самые дети!
— Привет, — сказала я как можно более мягко.
Дверь тут же захлопнулась. Через мгновение послышался приглушенный детский шепот.
Отлично. Меня боятся. Жена Дирка явно не была образцовой мачехой. Сам папаша, интересно, бил только жену? Или детям тоже доставалось?
Да, легко здесь точно не будет. Но ведь и не из таких приятностей выбирались?
Для начала я все же подошла к двери детской. Шепотки стихли, кажется, ребята притаились.
— Ваш отец уехал и оставил вас на мое попечение, — сообщила я “радостную” новость.
Дверь вдруг распахнулась, а передо мной возникла девчушка лет двенадцати. Невероятно очаровательное создание с бантом в волосах смотрело на меня с не меньшим презрением, чем до этого папочка.
— Ты нам не нужна! — решительно заявила… Агата? Да, кажется так ее зовут.
За ее спиной маячили двое мальчишек, те смотрели на меня не намного лучше. А из-за их спины уже выглядывал малыш лет четырех.
Ага. Четверо.
Какая красота. Я мачеха четверых детей, которую, очевидно, те не слишком жалуют.
Вернее вообще не жалуют.
— Ваш отец посчитал иначе. Думаю, что… — договорить, что именно я думаю, я не успела, потому как дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.
Осоловело моргнув, я мысленно выругалась.
Прекрасно. Стать в одночасье другим человеком и мачехой для четверых детей, что может быть лучше?
Словно в ответ на мои мысленные стоны с первого этажа послышался грохот.
2.1
Ладно, раз дети пока отказываются идти со мной на контакт, проведем разведку территории. К тому же бунт в моем желудке сменился зверским чувством голода. Интересно, когда это тельце ело в последний раз?
Вздохнув, я отправилась обратно, в сторону лестницы. Нужно ведь выяснить, что это за грохот. В конце концов я теперь здесь за главную. Наверное.
Уже на подходе к лестнице я начала различать отборную брань. Женщина с таким… не очень приятным… визгливым голосом страшно ругалась и судя по звуку чем-то швырялась.
— Нет! Это невозможно! Немыслимо! Так не может больше продолжаться!
Я ускорилась, как могла, спускаясь по скрипучей лестнице. Тело все еще слушалось неохотно. Но меня по крайней мере не штормило из стороны в сторону.
Грохот и ругань по всей видимости доносились с кухни. Моя “внутренняя Эрнестина” подсказывала, что та где-то в конце коридора первого этажа.
Я поспешила туда, едва не споткнувшись о прохудившийся ковер в прихожей.
— Aaаиииии! Боги милосердные! Еще одна!
Снова полетели какие-то крышки-кастрюли. Или чем там еще могли в кухне кидаться?
Уже предвкушая зрелище, я толкнула дверь.
Посреди кухни стояла невысокая полная женщина в фартуке, залитом чем-то коричневым. Ее седые волосы выбились из аккуратного пучка и торчали во все стороны, а рябое лицо побагровело от ярости. В руке она держала огромную шумовку, которой яростно тыкала в кастрюлю на полу, где что-то... прыгало?
— Миссис Бауэр? — имя само пришло на язык. У меня в голове словно справочник работал в такие моменты.
Женщина резко обернулась. Ее буквально распирало. Бедняжка так тряслась, что я прям побоялась, как бы ее удар не хватил.
— А, вы наконец соизволили появиться! — а тон-то