И что они там закричали перед тем, как схватить малыша?
— Пойдем отсюда, Теди, — Рем наконец поднял брата, который был странно тих. Только смотрел серьезно то на них, то на меня.
Я-то ожидала, что малыш испугается и расплачется, но тот похоже, был больше зол, чем расстроен. Потянув брата к столу, он указал пальчиком на тарелки.
— Нет, Теди, пойдем, найдем поесть в другом месте, — упрямо потянул его брат. Но я стойко перегородила им путь.
— Так, стоп. — Я подняла руки перед собой, надеясь успокоить их жестом. — Кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? Почему вы набросились на меня, как стая злобных волчат?
Близнецы переглянулись. Рем крепче прижал к себе Теди.
— Вы хотели его убить, — выпалил Рудо, глядя на меня исподлобья. — Мы видели нож.
— Чт... нож? — я уставилась на них, а потом перевела взгляд на стол, где лежал хлебный нож. — Вы думали, что я собиралась... что? Зарезать ребенка?
От абсурдности ситуации у меня перехватило дыхание. Я села на табурет, понимая, что сейчас если не от головной боли, то от шока точно свалюсь в обморок. Тем более мое новое тщедушное тельце явно не было привычно к таким скачкам пульса.
У меня даже смешок к горлу подкатил. Они ведь шутят, да? Но когда увидела их серьезные, испуганные лица, желание смеяться отпало напрочь.
— Боже мой, — прошептала я, прижимая пальцы ко рту. Словно они могли остановить тот ужас, что эти самые слова несли. — Вы правда так подумали.
— А что еще? — Рем вызывающе вздернул подбородок. — Вы же сказали вчера, что если малявка еще раз разольет ваше зелье, вы его «прирежете как цыпленка».
Меня затошнило. Эрнестина угрожала малышу? За случайно разлитое зелье?
— Я... — слова застряли в горле. Что тут можно было сказать? — Я бы никогда... Послушайте, я просто хотела отрезать хлеба. Вот, смотрите.
Медленно, чтобы не напугать их еще больше, я взяла буханку хлеба и показала детям.
— Видите? Только чтобы разрезать хлеб. Я бы никогда не причинила вреда ни одному из вас. Никогда.
Мальчишки недоверчиво смотрели на меня. Внутри бурлила ярость на Эрнестину — женщину, чье тело я теперь занимала. Кем надо быть, чтобы так запугать детей? А отец?! Куда смотрел их отец!?
У меня вышибло дух… Он ведь оставил их со мной… с ней! Он не знал, что его жена больше не та, что прежде. И должен был знать, как она относится к ним! Даже по тем коротким фразам, которыми мы успели обменяться, это было понятно. И он просто бросил их и уехал!
— К слову, — я откашлялась, силясь сдержать гнев и перебороть ту бурю эмоций, что сейчас бушевала внутри. — Я правда хотела вас накормить. И все еще хочу. В яичнице нет ничего... опасного. Честное слово.
Теди неожиданно вывернулся из хватки Рема и решительно направился к столу. Он остановился на безопасном расстоянии от меня и показал пальцем на тарелку.
— Видишь? — я слабо улыбнулась. — Он проголодался. И вы, я уверена, тоже.
Близнецы мялись в нерешительности.
— Знаете что? — предложила я, отодвигая тарелки к краю стола, ближе к ним. — Вы можете сесть на другом конце. Я к вам не буду приближаться. Только поешьте, пожалуйста.
Рудо первым сломался:
— Я голоден.
— Рудо, — в голосе Рема звучало предупреждение.
— А что? — огрызнулся тот. — Я не ел со вчерашнего обеда! И она сама ела, я видел!
— А если она... просто привыкла к своим травам? — не сдавался Рем, но в его голосе уже не было уверенности. — И поэтому ест и они на нее не действуют.
Я вздохнула. Это просто дикость. Настоящая дикость. Этих взрослых, что отца, что мачеху, нужно казнить.
— Слушайте, если бы я хотела причинить вам вред, зачем бы готовила завтрак? Тратила бы продукты? — я покачала головой. — И столько усилий… Это бессмысленно.
Возможно, логика в этом доме была редким гостем, потому что мальчишки уставились на меня так, словно я сказала что-то революционное.
Теди тем временем уже забрался на стул и придвинул к себе тарелку. Рем сдался последним. Он осторожно сел, держась как можно дальше от меня.
Я устроилась напротив, стараясь не совершать резких движений, и наблюдала, как они едят. Рудо первым забыл о страхах — уплетал так, что за ушами трещало. Рем был осторожнее, но голод брал свое. Теди ел сосредоточенно, как маленький старичок.
И тут я снова увидела ее — тонкую золотистую нить, тянущуюся от груди малыша. Она мерцала в воздухе, почти прозрачная, паря в воздухе рядом со мной, а потом уходила куда-то сквозь стену. Изумительно красивая и... абсолютно нереальная.
— Что это? — я невольно протянула руку к нити, но не коснулась ее.
Теди вздрогнул и оглянулся, пытаясь понять, о чем я говорю.
— Что “это”? — напрягся Рем, крепче сжимая вилку.
— Эта... нить, — я показала пальцем, не касаясь. — Золотая. Она идет от Теди.
Мальчишки снова переглянулись, но на этот раз в их глазах читался не страх, а недоумение.
— Ничего нет, — Рем нахмурился. — Вы опять пили свои зелья, да?
Теди смотрел на меня с любопытством. Он поднял руку и провел ею по воздуху, словно пытаясь нащупать то, что видела я.
— Вы не видите? — интересное явление… Может и правда остаточное от тех травок, которыми питалась Эрнестина? Может что-то еще осталось у меня в крови? — Такая тонкая золотистая нить. Она идет прямо отсюда, — я указала на грудь малыша, — и тянется... туда.
Я махнула в сторону, куда уходила нить.
— Ничего там нет, — твердо сказал Рем. — Вы опять... странная.
Волшебно, подумала я с горькой иронией. Не только чужое тело, но еще и чужие галлюцинации. Или...
— А что, если я действительно вижу что-то, чего не видите вы? — предположила я осторожно. — Такое бывает?
— Тогда вы снова колдуете, — в дверях появилась Агата, скрестив руки на худенькой груди. — И это значит, что вам нельзя доверять.
Ага, а вот и глава семейства.
Глава 3.1
Девочка выглядела решительной. И сердитой. Такая маленькая строгая леди в этом платьице с оборками и огромным бантом на