— Не ждите, что к вам отнесутся серьезно, — предупреждал меня тогда Фридрих Карлович. — Здесь имеет значение только результат. Покажите им настоящее инженерное мышление, и даже самые закоренелые скептики начнут прислушиваться.
И я взялась за дело.
Меня потрясло, с какой доскональностью здесь, в это время относились к науке. Сколько пытливых умов встречалось, заинтересованных даже сущими мелочами. Я окунулась в институтскую жизнь и едва не потонула, потеряв ощущение дня и ночи.
Здесь, в этом времени, было столько возможностей для новых свершений, что у меня кружилась голова от открывавшихся перспектив. Но все это будет возможно лишь в том случае, ежели я сумею заявить о себе. И заставить их себя слушать.
Я собрала тубус с чертежами, модель механизма стиральной машины (уменьшенную копию настоящего), уложила все в саквояж и вышла из комнаты.
В прихожей меня ждала Марфа Степановна — пожилая вдова профессора математики, сдававшая комнаты “приличным барышням”. Когда я появилась на ее пороге с рекомендательным письмом от Фридриха, она долго разглядывала мое обручальное кольцо и справлялась о муже. Александр к тому моменту уже уехал обратно в имение, и это вызывало у хозяйки постоянные подозрения.
Впрочем, со временем мы прикипели друг к другу. Марфа Степановна замечала мою болезнь наукой и, как мне казалось, находила во мне черты своего почившего супруга. По крайней мере то и дело проводила промеж нами аналогии. Я не была против ее внимания. Все же несмотря даже на мою увлеченность, порой хотелось и обычного человеческого общения. Мы часто пили чай вечерами, и я пересказывала ей, что интересного узнала на сегодняшней лекции.
— Не забудьте зонтик, Дарья Викторовна, — сказала она, протягивая мне изящный парасоль. — К вечеру обещали дождь.
— Благодарю, — я кивнула и поспешила на улицу, где меня уже ждал извозчик, вызванный заранее.
— И покажите им, дорогая! Удачи!
Я улыбнулась ей через плечо и решительно кивнула.
Путь до института занял меньше десяти минут. Всю дорогу я мысленно повторяла свою речь, вспоминала расчеты, готовила ответы на возможные вопросы. Нервы тянулись, точно струны на колках, но вместе с тем я чувствовала странный душевный подъем. За прошедшие месяцы я многому научилась — не только в инженерном деле, но и в том, как держаться в обществе, которое заранее настроено против тебя.
У входа в институт меня встретил Фридрих Карлович. Его рыжеватая борода казалась особенно яркой на фоне строгого темного сюртука.
— Дарья Викторовна! — воскликнул он, помогая мне выгрузить саквояж. — Я уж начал беспокоиться. Через полчаса ваш выход.
— Простите за опоздание, — я поправила шляпку. — Извозчик долго кружил по Невскому.
Фридрих понимающе кивнул и повел меня в здание. На ходу он рассказывал о присутствующих — сегодня был день открытых дверей, когда молодые инженеры и изобретатели могли представить свои проекты перед комиссией. В зале собрались не только профессора и студенты, но и промышленники, заинтересованные в новых технологиях.
— Не обращайте внимания на шепотки, — тихо добавил Фридрих, когда мы проходили по длинному коридору. — Люди всегда будут говорить.
Я сделала вид, что не заметила взглядов, которыми нас провожали снующие туда-сюда студенты и преподаватели. Женщина в стенах Технологического института была редкостью. Женщина с инженерным проектом — почти немыслимым явлением.
— Александр приехал? — поинтересовался напоследок Фридрих.
— Нет, — я покачала головой, выныривая из череды мысленных перепроверок собственных расчетов. — Последнее письмо было из имения. Он собирался приехать к концу месяца.
— Жаль, — Фридрих вздохнул. — Его присутствие заставило бы умолкнуть некоторые злые языки.
Я напряглась.
— Что вы имеете в виду?
Глава 2
Фридрих замялся, но потом все-таки ответил:
— Ходят слухи... Впрочем, это глупости. Не забивайте себе голову перед выступлением.
— Нет уж, говорите, — настояла я. Не хватало еще оконфузиться.
— Некоторые считают, что вы... преувеличиваете свой статус, — осторожно начал он. И в глаза при том не глядел, что было вовсе не свойственно моему дорогому другу. — Поскольку Александра никто не видел, а о вашем бракосочетании не было объявлений в газетах...
— Они думают, что я самозванка? — я остановилась посреди коридора. Вот уж своевременное известие. — Что я выдумала мужа?
— Люди любят сплетни, — пожал плечами Фридрих. — Особенно когда речь идет о женщине, которая осмеливается заниматься наукой. Им легче поверить, что вы обманщица, чем признать ваш талант.
Я стиснула ручку саквояжа так, что пальцы побелели. Глупо было надеяться, что здесь будет проще, чем в имении. Предрассудки следовали за мной по пятам, куда бы я ни пошла.
— Я думал, стоит ли говорить до начала вашего выступления, дорогая, — виновато произнес Фридрих. — Но побоялся, что ежели они станут шептаться прямо в момент, когда вы будете стоять за кафедрой…
— Пусть шепчутся о чем угодно. Идемте, — я тряхнула головой, справившись с первой волной возмущения. — У нас мало времени.
В большой аудитории, где проходили презентации, было шумно. Все места были заняты студентами, преподавателями и гостями. На небольшой сцене какой-то юноша как раз заканчивал рассказ о своем проекте усовершенствованного локомотива.
Мы с Фридрихом остановились у входа, ожидая своей очереди. Я незаметно оглядела зал и заметила несколько знакомых лиц. Профессор Келлер сидел в первом ряду, серьезно кивая в такт словам выступающего. Рядом с ним — декан инженерного факультета, профессор Воронцов, высокий мужчина с внушительной седой бородой. Я также узнала нескольких промышленников, с которыми меня знакомил Фридрих. На их внимание я собиралась сделать особенный акцент.
Когда юноша закончил свое выступление, раздались вежливые аплодисменты. Ведущий, молодой доцент Савотеев, вышел к кафедре.
— А теперь, господа, — объявил он, оглядывая публику, — нас ждет несколько необычное выступление. Впервые в стенах нашего института свой проект представит дама. Дарья Викторовна Строганова предлагает нам взглянуть на автоматизированную систему для прачечных.
По залу пробежал ожидаемый шепоток. Я выпрямила спину и направилась к сцене, неся свой саквояж. Фридрих остался у двери, подбадривающе кивая мне.
Когда я поднялась на сцену, то увидела на многих лицах скептические улыбки. И этакие сочувствующие взгляды. Некоторые студенты перешептывались, прикрывая рты ладонями. Но я также заметила несколько заинтересованных лиц, особенно среди промышленников, коим уже была представлена.
Я расстелила на большом