Когда он произнес мое имя своим низким голосом, у меня в районе солнечного сплетения произошло что-то досадно романтическое. Ненавижу организм за несогласованные реакции. Вроде взрослая женщина, а веду себя внутренне как юная студентка-дурочка, которой строгий преподаватель внезапно подмигнул.
— Это угроза от должностного лица? Не злитесь вы так.
— Это всего лишь предупреждение. И я абсолютно спокоен.
Я все-таки фыркнула.
И в этот момент окончательно поняла: хуже всего не то, что он красивый. С этим как-то можно справиться. А вот с его голосом и интонациями, и тем, как он меняет гнев на милость — просто невозможно.
Потом были еще формальности. Я ставила закорючки в нужных местах, а сама украдкой думала о том, что красивому капитану полиции, оказывается, тоже бывает больно.
В общем-то, на этом наш диалог был закончен. Соколов предложил отвезти меня обратно в офис, ссылаясь на то, что должен вернуть туда, откуда забрал.
Но, стоило мне согласиться, как в кабинет ворвался какой-то лейтенант и заголосил:
— Баранов лютует, требует тебя на ковер!
— Не подождет? — меланхолично спросил Соколов. — У меня тут вроде как выездное мероприятие намечается.
— Он сказал: срочно!
— Я сама дойду, — вклинилась я осторожно.
У Максима Сергеевича явно хватало неотложной работы, а у меня появилась редкая возможность прогуляться во время рабочего дня. Вы не думайте, я вообще-то прилежная сотрудница. Опаздываю нечасто, ошибок делаю не больше, чем остальные. Но на мне начальница срывается с каким-то поразительным постоянством. Жить я ей, что ли, мешаю. Даже вот сегодня: пришла на минуту позже, а уже почти получай нагоняй.
В общем, я без зазрения совести решила пройтись до работы пешком, никуда не торопясь.
— Извините, что так вышло, — напоследок улыбнулся Соколов. — Надеюсь на следующую встречу, можно неделового формата.
И вот тут он меня окончательно огорошил.
У меня бабочки вспорхнули в животе, но я ничего не сказала. Лишь кивнула.
Потому что объективно понимала: следующей встречи не будет.
Между тем мои гормоны уже начали строить далеко идущие планы. А я была с ними не согласна.
Давайте признаем, капитаны полиции вроде Максима Соколова на женщин вроде меня не смотрят.
Никогда.
Глава 3
Стоило мне переступить порог офиса, как Марина Олеговна активизировалась. Ну, значит правильно я решила не торопиться: всего-то лишние двадцать минут прогулялась по городу, а уже вызвала недовольство начальницы.
— Валерия, — она подошла к моему столу вперед меня. — Я правильно понимаю, что вы отсутствовали почти два часа?
— Не по доброй воле, — ответила я, ставя сумку на стул. — Вы же сами помните, меня забирали в отдел для дачи показаний.
— Помню, — сухо сказала она. — Но работа, к сожалению, не останавливается, если сотрудники находят причину её прогулять.
Вот это да. Ко мне лично — подчеркиваю, лично! — пришел капитан полиции. Начальница это видела. А теперь выставляет всё так, словно я решила прошвырнуться по торговому центру.
Впрочем, спорить с Мариной Олеговной бесполезно. Поэтому я изобразила страдальческое выражение лица, мол, мне очень жаль, постараюсь больше не давать никаких показаний.
Начальница положила передо мной папку.
— Это нужно закончить сегодня, до семнадцати ноль-ноль.
Я бегло глянула содержимое и ответила:
— Вы меня простите, но вообще это работа Нины Котовой.
— Нина занята более ответственными задачами.
Перевожу с языка Марины Олеговны на человеческий: Ниночка ей нравится, а я раздражаю одним фактом своего существования.
— Но это не моя зона ответственности, — осторожно заметила я. — Тут же бухгалтерская отчетность.
— Валерия, — она склонила голову набок, — в вашем возрасте уже пора понимать, что ценных сотрудников отличает не умение отстаивать личные границы, а готовность подстраховать коллектив. Вы разбираетесь в этих отчетах, Нина переброшена на другую срочную работу. В чем проблема выполнить распоряжение руководителя?
О-о-о. Началось мое любимое действо: надавить на чувство вины. Очень люблю, когда мне продают чужую работу под видом корпоративной зрелости. Мол, это ты не просто отказываешься от чужих обязанностей, это ты всех подвести хочешь, коза такая.
Ещё и возраст мой упомянула. Который, к слову, не такой уж большой, чтоб акцентировать на нем внимание. Двадцать пять лет всего-то.
— Никаких проблем нет, — сказала я с самой приличной улыбкой из всех имеющихся. — Всё сделаю.
— Вот и прекрасно. И, пожалуйста, постарайтесь впредь не исчезать под предлогом допроса.
Она ушла.
Я села за стол и уставилась в монитор, не видя перед собой текста. Во мне кипело негодование, но никуда выплеснуть его я не могла. Отказываться от задач начальницы — выстрелить себе в ногу. Премий лишит, кипиай снизит. Доказывай потом, что ты не верблюд. А чтоб демонстративно послать ее и уволиться, надо новое место найти.
В такие моменты особенно остро понимаешь, как тонка граница между «я взрослая адекватная женщина» и «еще немного, и я укушу начальницу за щиколотку».
Короче, печаль.
* * *
Вечером я совершила стратегическую ошибку. Позвонила Ольке. Вроде как просто поболтать, бесцельно.
Лучшая подруга — это, конечно, прекрасно. До тех пор, пока ты не пытаешься от нее что-то скрыть. Потому что лучшие подруги обладают дьявольским слухом. Они по одному твоему «алло» определяют, влюбилась ли ты, психуешь или просто голодная.
— Так, — сказала Олька вместо приветствия. — Что случилось? Это из-за того капитана?
— С чего ты взяла, будто что-то случилось? — возмутилась я, проигнорировав вторую часть вопроса. — Уже позвонить нельзя!
— Ты так здороваешься, как будто тебя трамвай переехал.
Спорное утверждение, конечно. Сомневаюсь, что я говорила бы вообще, переедь меня трамвай. Впрочем, это вопрос чисто риторический. Проверять мне не хочется.
— Просто вымоталась. Марина Олеговна сегодня зверствовала.
— Ага-ага, — даже не попыталась изобразить интерес к моей работе Оля. — Так что там с капитаном полиции?
— Да ничего. Как и написала тебе днем: ездила на дачу показаний.
Я эмоционально описала свою поездку в отдел и разговор с Соколовым. Днем уже писала подружке, поэтому сейчас просто добавила в историю подробностей.
— Это официальная часть. А неофициальная где?
— Оль, у меня нет неофициальной части.
— Котик, ты меня утомляешь. Тебя лично забрал красивый капитан полиции. Сам. С работы. Не повесткой и не звонком дежурного. Уже на этом месте женщина обязана хотя бы насторожиться.
Я уставилась в кружку с чаем, который пыталась выпить уже второй час, но всё отвлекалась на какие-то важные дела.
— Это было по делу.
— Конечно же, — насмешливо протянула подружка. — Давай по порядку. Зачем он тебя забрал?
— Для дачи показаний.
— Зачем ему твои показания, если они и так знали, кого ловят?
— Чтобы уточнить детали.
— Зачем он с тобой разговаривал? У него что, нет