Старик замолчал, обдумывая мои слова про зверя, и вдруг замер. В его глазах промелькнуло неподдельной удивление.
— Постой, ты сказал… Живкорой? И он у тебя на участке живет? — Лука даже сделал шаг вперед, почти уткнувшись носом в мою грудь — роста он был небольшого. — А зачем тебе ему помогать? Все землевладельцы пытаются их прогнать со своей земли, а ты хочешь вылечить?
— Да, — коротко ответил я. — Он совсем не мешает мне заниматься выращиванием растений. Да и участок не хуже собаки охраняет.
— Ну и дела! — присвистнул Лука. — Живкорой — зверь-одиночка, собственник похлеще любого господина из столицы. Он за свою нору глотку перегрызет, а уж чтобы с человеком на одном наделе уживаться… Да они людей на дух не переносят, за версту обходят! А у тебя, выходит, прижился?
— Всё так, — ответил я.
Дед Лука замолчал. Его тяжелый взгляд смягчился, сменившись профессиональным любопытством.
— Коли так… Хм… — он задумался. — Живкорой сам выбрал с тобой под одной крышей быть. Значит, земля его к тебе пустила. А против воли земли я не пойду, — старик решительно хлопнул ладонью по стене. — Жди здесь, парень.
Он скрылся в глубине своей лачуги. Слышно было, как он гремит какими-то банками и ворчит под нос. Минут через десять старик вышел, закидывая на плечо кожаный рюкзак. От сумки веяло ароматом сушеных трав и едким дегтем.
— Ну, пошли, — сказал Лука, опираясь на палку. — Солнце уже к закату клонится… До темноты успеть надо, а то в этих лесах по ночам сейчас неспокойно.
Путь назад дался тяжелее. Дед, несмотря на свой возраст, шел уверенно, но всё же не так быстро, как я налегке. Вскоре мы миновали «Мертвый выворотень» и добрались к границе моего участка.
У самого крыльца нас перехватил Радован.
— Войцех! — крикнул он, и тут же перевёл взгляд на старика. — Ну и ну, привел-таки… Я уж думал, что ты на какую-то тварь в лесу наткнулся.
— Типун тебе на язык, — усмехнулся я. — Как живкорой?
— Плохо, — Радован помрачнел. — Кашлять ещё сильнее начал. Пытался его погладить, так он чуть мне руку не откусил! Совсем дурной от болезни стал.
Мы втроем вошли в дом. Корнепий лежал на том же месте, его бока ходили ходуном, а каждое дыхание сопровождалось свистящим хрипами.
Лука, не снимая сумки, сразу прошел в угол к зверю. Я замер в дверях, готовый в любой момент броситься на помощь — живкорои крайне недоверчивы к чужакам, а в таком состоянии он мог полоснуть когтями любого, кто к нему прикоснется. Радован тоже напрягся. Но приближаться к животному больше не решился.
Однако произошло нечто удивительное.
Старик опустился на колени. Он не стал сразу тянуть руки к Корнепию, а замер в полуметре, склонив голову. Из-под его бороды донесся тихий, едва различимый шепот. Это не было похоже на заклинание. Скорее уж монотонное ворчание. Шелест, будто ветер подул.
— Тише, маленький, тише, мой хороший… — шептал Лука, осторожно ощупывая горло зверя. — Сейчас огонь выведем, сейчас дышать станет вольно.
Лука медленно протянул ладонь. Я ждал, что Корнепий ощетинится или хотя бы зашипит, но зверь лишь слабо повел носом. Вся та настороженность, которую он проявлял даже ко мне в первые дни, просто испарилась. Он позволил деду коснуться своего горячего лба и осмотреть забитый белым налетом нос.
Было странно видеть, как этот ворчливый дед преображается рядом с животным. По сути, он был для Корнепия абсолютно чужим человеком, но живкорой доверял ему так, словно они были знакомы всю жизнь.
— Я почти закончил с осмотром, — внезапно заявил Лука. — Что могу сказать вам, ребятки… Есть одна хорошая и одна плохая. С какой мне начать?
Глава 21
— Давай с хорошей новости, — предложил я, не сводя глаз с Корнепия.
— Я знаю как ему помочь, — почесав затылок, ответил Лука. — Мне нужно приготовить концентрированный отвар синелиста. Его пары способствуют тому, что вся дрянь накопившаяся в легких отходит по щелчку пальца.
— Так, это прекрасно. А плохая новость? В чём подвох? — поинтересовался я.
— К сожалению, у меня не осталось сырья для приготовления отвара. У синелиста не так уж и много показаний для применения. Конечно, хорошо иметь его в прозапас, но у меня он закончился несколько месяцев назад. Надо было посадить его, да вот времени совсем не было.
— Я ведь правильно понял, что у вас есть семена?
— Угадал, — сунув руку в сумку, ответил Лука. — Семена-то есть. Берегу вот на крайний случай.
Старик бережно извлёк на свет крошечный, туго завязанный кожаный мешочек, от которого исходил едва уловимый мятный запах.
— Ну и что с того, что они есть? — пожал плечами дед. — Синелист — капризное растение. Ему только чтобы проклюнуться и первые всходы дать дней четыре-пять надо. А полноценно в рост он пойдёт да силу нальёт только через две недели, не раньше.
Если мне удалось вырастить картофель, посадить Тихоцвет, то какой-то Синелист точно не составит труда. Остается лишь надеяться, что у него нет каких-то особых предпочтений для роста.
— Отдай их мне, Лука, — я решительно протянул раскрытую ладонь. — Я постараюсь его вырастить в кратчайшие сроки. А ты пока последи за состоянием живкороя.
— Отдать⁈ — воскликнул старик. — Мне не меньше твоего, Войцех, больно смотреть, как животное мучается, но семена ещё нужно прорастить. Это займет слишком много времени. Да и мало у меня их осталось. Это ведь последние…
— Понимаю, — кивнул я. — Но могу решить эту проблему. Просто скажи, что конкретно тебе нужно? Корни, лепестки, соцветия? Для рецепта нужно что-то помимо самой травы и чистой воды? Говори сразу, чтобы я время зря не терял.
— Соцветия нужны, — тяжело выдохнул Лука. — Самые верхние, налитые соком, пока они в синеву не ушли, должны фиолетовыми остаться. В них вся целебная сила. А насчёт дополнительных ингредиентов… Да ничего больше и не надо, кроме хорошей чистой воды.
Лука хмуро посмотрел на мешочек, затем перевёл взгляд на хрипящего на соломе Корнепия. Пальцы старика заметно дрожали, когда он развязал шнурок. Копаться долго внутри он не стал — аккуратно подцепил ногтем и выудил на свет всего одно мелкое, угловатое зёрнышко, отливающее тусклым фиолетовым цветом.
— На, держи, — дед настойчиво вложил его в мою ладонь. — Одно дам. Этого семечка с головой хватит, чтобы получить нужное количество соцветий. Куст у синелиста ветвистый, если приживётся — соцветий соберем с запасом. А остальные два я при себе оставлю. Не обижайся, Войцех, но веры в твою затею у меня нет.
Он спрятал мешочек обратно в