— Ну да, — кивнул я.
— Понял, — обрадованно закивал Чепайкин и, подмигнув мне, развернулся и резко выскочил со двора.
Я усмехнулся, не зная, как все на это реагировать. Когда расскажу тете Нине, она, наверное, упадет со стула от смеха. Ну, Чепайкин, ну, артист! Это ж надо!
Затем я вернулся в дом. Там занятие продолжалось, и Элен с Борькой уже практически преодолели первую часть никак не поддававшихся Борису буквосочетаний «жи» и «ши».
— Ну вот, — с облегченным вздохом расправила затекшую спину Элен, — на сегодня занятие окончено. Боренька, ты был молодец.
Пацаненок просиял и приосанился.
— Завтра мы повторим «жи» и «ши». Тебе домашнее задание — потренируй упражнение «сладкое варенье» перед сном десять раз. Ты считать до десяти умеешь?
Борька кивнул и с готовностью принялся считать:
— Лас, два, тли…
Элен поморщилась, но выдержала фонетическую экзекуцию до конца:
— Вот и молодец. Значит, вечером потренируйся. Договорились?
Борька кивнул и вдруг сказал:
— Подоздите! — И с этими словами он выскочил из комнаты.
Мы с Элен переглянулись, и я пожал плечами. Возможно, хочет какой-то рисунок показать.
Борька вернулся через полминуты — влетел в комнату, весь растрепанный, запыхавшийся. Посмотрел на Элен сияющими глазами и протянул ей полплитки шоколадки:
— Нате! — сказал он и радостно улыбнулся.
— Ч-что это? — спросила Элен.
— Это секолядка, она вкусная, я плобовал, — пояснил Борька недогадливой тете, — это зя улок вам.
— Что мне делать? — округлила глаза Элен и умоляющим взглядом посмотрела на меня.
— Берите, — подсказал я. — Вы же честно заработали. Значит, она ваша.
— Но как я могу… у ребенка? — Элен просительно глянула на меня, вдруг я как-то разрулю ситуацию.
Борька все еще протягивал шоколадку и терпеливо ждал, что Элен возьмет.
— Берите, берите, — повторил я.
Элен несмело взяла кусочек шоколадки и с растерянной улыбкой поблагодарила Борьку. Тот аж засиял.
— Молодец, Борька, — похвалил его я. — Завтра мы опять приедем на занятия. Только больше ты про оплату не думай. Оплату делает государство, ты же пойдешь в государственную школу.
Борька задумчиво поморщился, чуток подумал, затем согласно кивнул, с заметным облегчением.
— Все, веди себя хорошо, слушайся старших. До завтра, — сказал я.
— Как там Пивасик? — спросил Борька на пороге, прощаясь.
— Хорошо. Ждет тебя не дождется.
В воротах показалась Райка, она как раз заходила во двор и при виде нас, точнее, меня аж отшатнулась.
— З-здрасьте… — пролепетала она.
— Здравствуй, Раиса Васильевна, — сказал я и представил ее Элен. — Элен, это мама Борьки, Раиса Васильевна. А это Элен, она логопед из Казани, занимается с вашим ребенком.
— С-спасибо, — заискивающе кланяясь, пробормотала покрасневшая от смущения Райка и бочком-бочком мимо нас торопливо шмыгнула в дом.
Одета она была довольно прилично, чисто вымытая, на голове простая вязаная шапочка, куртка самая обычная, синтепоновая, хорошая, но не новая, видимо, кто-то отдал. Выглядела она как обычная сельская жительница. Да, лицо было все еще одутловатое, как у хорошо пьющей, но при всем при этом Райка была трезвая, и уже даже нездоровая краснота и бугристость начали уходить.
Я присмотрелся и подумал: ну что ж, может, все-таки она и встанет на путь истинный. Сейчас что-то прогнозировать еще рано, там дальше будет видно, пока держится, и то хорошо. И все довольны: и Фролова, и Борька счастлив, накормлен и в тепле. И Райка. Кстати, я не спросил, где она живет. Ну ничего, у тети Нины поинтересуюсь.
Тем временем мы с Элен сели в машину. Она все так же продолжала держать шоколадку в руке.
— Что мне делать с этой шоколадкой? — наконец, несмело спросила она.
На плитке был виден отпечаток от зубов Борьки. Видимо, он ее грыз, но половинку оставил и поделился с Элен. «Оплатил» занятие.
— Ну, он же от чистой души, — усмехнулся я. — Положите в бардачок машины, если не надо. Я потом найду, куда девать.
— Да нет, я заберу с собой, — улыбнулась Элен. — За всю жизнь еще никто так со мной за уроки не расплачивался. Я это честно заработала.
— Ну вот видите, какой-никакой приработок получился, — пошутил я.
Дальше мы молча ехали по дороге. Я сказал Элен, что сейчас отвезу ее в санаторий. Мы с ней еще немножко в лесу поработаем, а затем пообедаем. Потом я расскажу ей по программе, что делать дальше, а сам уеду по делам.
— Я знаю, — кивнула она. — Вы говорили, что у вас встреча в администрации.
— Да, но это позже. Хочу еще заглянуть в больницу. Забрать свою трудовую книжку, — сказал я. — Да и так кое-какие вопросы решить надо будет. Как вы относитесь к иглотерапии?
— О, мне когда-то ставили иголки, давно еще, — вздохнула Элен и слегка поморщилась. — Это очень полезно. У меня болят суставы, после иголок какое-то время было легче.
Иглотерапия — вещь хорошая, хоть и дискуссионная. Но в беседе с пациентом лучше звучать решительно и самому верить в сказанное, поэтому я согласился:
— Да, иголки — это хорошее дело. Особенно иглорефлексотерапия по Горячкину. Воздействие специальными иглами на активные точки активирует выброс биологически активных веществ, улучшает кровообращение и снимает мышечные спазмы. Процедура, конечно, не всегда приятная, зато потом уменьшается болевой синдром, нормализуется сон, ощущается прилив сил и улучшение настроения. А незначительные электрические разряды, которые проходят по нервным окончаниям, очень благотворно влияют на иннервацию всех внутренних органов, сосудов, тканей. Я сегодня буду в больнице, поговорю с Александрой Ивановной, узнаю, может ли она уже начинать работу хотя бы с вами.
— А сколько мне нужно процедур? — спросила Элен.
— В рамках полноценной терапии необходимо пройти курс из десяти-двенадцати сеансов. Максимальное улучшение самочувствия наблюдается примерно через две-три недели после окончания терапии.
Элен задумчиво кивнула.
— Но вы же понимаете, что Александре Ивановне нужно оплачивать эту работу отдельно?
— Да, конечно, я все понимаю. Без проблем. О деньгах вопрос не стоит, — заверила меня Элен. — Кстати, мы с вами еще не обсудили, сколько я должна вам буду заплатить за лечение.
— А вот это давайте перенесем на пару дней, — предложил я. — Вы посмотрите, подойдет или не подойдет вам моя программа.