Бык отвесил ему еще один подзатыльник открытой ладонью, после чего спросил:
— Ты что, сука, хочешь, чтобы мы тебя пожалели что ли? — на лице здоровяка появилась гримаса отвращения. — Рассказывай бля, как тебя в город забросили.
— Да не забрасывал меня никто, — ответил он. — Я тут года три уже как живу. Нелегально, с литовским паспортом, но коррупция, Слава Богу…
— Ты чего Бога, нахуй, вспомнил? — спросил Бык, и снова пизданул его по затылку. На этот раз так сильно, что аж зубы лязгнули.
— Да все, Бык, хорош уже его пиздить, — не выдержал я.
— Да хули он все жалится, — проговорил здоровяк. — Жизнь у него херовая, ничего не знает… Ты хоть в курсе, что они у себя с русскими устроили, когда война началась? В города сгоняли, бля, на военные объекты. Всех: детей, женщин. Потому что знали, что мы по своим ебашить не будем.
— Отойди уже, — мотнул я головой. — Про преступления их потом поговорим, а сейчас надо его послушать. Есть у меня еще несколько вопросов, а ты прерываешь все время.
Бык надулся, явно обиделся. Отошел в сторону, к окошку, встал возле него. Похоже на школу смотрит. Ну пускай. А пиздить лишний раз шпиона действительно не надо, к тому же он ведь еще нужен будет.
Я открыл рюкзак и вытащил из него хирургический набор. Я вообще не знаю, на хрена его тащил с собой, потому что операцию провести точно не смог бы. Но взял. И хорошо, потому что остальные мы либо Жирному продали, либо они ему в руки попали так. После того, как они школу взяли. Но есть там помимо пинцетов, зажимов и скальпелей ножи вполне себе устрашающего вида. Ампутационные. И пила ручная, чтобы кости резать, тоже имеется.
— Так вот, Лехас, — обратился я к нему выдуманным именем. — Мы тебя убивать не будем в любом случае, ты нам нужен. И даже пиздить не станем особо. Но я врач, ты же в курсе. Причем врач неплохой. Так что ногу тебе я тебе откромсаю без проблем. И ты даже от заражения не умрешь, потому что обработаю все и антибиотики проколю, пока ты у нас будешь. Не надейся.
— Лучше руку, — проговорил Бек. — Тащить его еще к военным. Пусть своими поработает. А если ты ему руку отрежешь, то он и сбежать не сможет.
— Вот так вот, — кивнул я. — Значит, руку отрежу. Культю красивую сделать, конечно, не смогу, потому что не умею толком, косметическими швами не владею. Но как кожный лоскут выкроить и потом его пришить, я знаю.
— Да ты не пугай меня, — ответил шпион. — Меня уебки ваши в форме все равно ведь на куски порежут.
— Не порежут, — я покачал головой. — Если ты расскажешь все нам по делу. Мне тот мрачный, который ушел позицию искать, перевел, что ты там по рации пиздел. Так вот, ты про груз говорил. И этот груз нас очень сильно интересует. Потому что нас всех за него чуть не перехуярили, бля. И эта куча трупов, которую в окно видно — это наши люди, бля. Так что рассказывай, что там.
— Там оружие, — ответил он.
— Какое? — задал я следующий вопрос.
— Я не знаю, какое, — Леха покачал головой. — Но та компания с блокпоста, к которой мы вместе ходили, собирается использовать его, чтобы на прорыв пойти. Там вояки ваши пополам с «Волками». Она его проебали в самом начале, не зря наши утюжили тут все так. А теперь нашли.
Понятно. Значит, по крайней мере, с этим я угадал. И Жирный решил этим воспользоваться, попытаться выйти из окружения вместе с военными. А там можно устроиться так или иначе.
Вопрос только в том, почему он говорит про «часть военных». Почему не все.
— А почему не все? — спросил я. — Почему вояки вообще держатся до последнего? У них сил на прорыв, типа, пройти не хватит?
— Потому что у них приказ есть держаться, — ответил шпион. — Потому что они охраняют лаборатории.
— Какие еще, нахуй, лаборатории?
— Военные, естественно, — Леха вдруг криво усмехнулся.
— Какие лаборатории? Какое оружие? — спросил Бек. — Рассказывай, бля. И не пизди, что не знаешь.
— Да я ебу что ли про оружие? — Леха тоже вспылил. — Химическое, электрическое, лазерное — я не знаю, реально. Просто в курсе, что оно может помочь прорваться из города. Да и вообще. Оно ведь не столько для того, чтобы самим выбраться, сколько чтобы блокаду прорвать.
— А толку-то? — не понял я. — Один ведь хрен тут до Питера и Новгорода все вашими оккупировано.
— Уже нет, — качнул головой шпион. — Под Новгородом бои. Ебать там кровавая баня, если верить тому, что по радио говорили. А в Питере держатся ваши до сих пор. Им же в этот раз подходы не перекрыли, как в тот.
Ну да. Это он, очевидно, про блокаду Ленинграда. Но сейчас все иначе, потому что наши Финляндию взяли. Зря они в двадцатых в НАТО вступили, очень зря. И снабжение у города есть.
— А что за лаборатории? — спросил я.
— Там все секретно, но наши очень хотят знать. Я искал, пытался найти варианты внутрь попасть. Даже знаю, где один вход находится, это точно. Но только там ключ-карта нужна, а мне ни одной не попадалось.
— Все, ладно, — сказал я. — Теперь давай рассказывай. Гопа та тебя пиздила, потому что спалили, что ты шпион чухонский?
— Неа, — покачал головой Леха. — В доме, где они сели, один из ученых жил, если спискам, которые нашим слили, верить. Я попытался войти, проверить, не осталось ли там карточки. Не нашел, а они меня спалили. Подумали, что я у них спиздил что-то.
Ну, значит, мелкие бандиты все-таки бандиты и есть, чуть легче на душе стало.
— А на базар ты пошел почему?
— Да