— Надеюсь, это твоя субъективная позиция? — строго поинтересовался Панкратов, строго посмотрев на Орешкина, словно обращался ко всем нам.
Никто не стал вступать в споры и тратить силы на бессмысленные прения. Все члены основного состава космонавтов согласились лететь, а вот с дублёрами сложилась полностью противоположная ситуация.
— Лично я не собираюсь никуда лететь! — заявил Плотников.
— Заметь, тебя никто никуда и не зовёт. Ты как был в конце рейтинга, так и остался там, — резко ответил Абрамов. — В лучшем случае можешь рассчитывать на полёт к орбитальной станции, и то лишь по той причине, что остальные космонавты либо на послеполётной реабилитации, либо готовятся к более важной задаче полёта на Марс.
— Да как вам угодно. Это профанация чистой воды! — не унимался Рома. — Очевидно, что ракета не готова, но вы всё равно её отправляете. С такими темпами можно было лететь на Марс лет пять назад — практически ничего не изменилось бы. Что до этого это была верная смерть, что сейчас. С той лишь разницей, что не от радиации. Даже американцы не смогли посадить свою ракету на поверхность планеты, а мы готовимся туда с ходу лететь!
— Да закрой ты рот уже со своими американцами! — вызверился Абрамов. — Тошно уже слушать. Мы были первыми в космосе и остаёмся одними из лидеров в его освоении, а ты всё на соседей заглядываешься. За себя нужно отвечать.
— Как бы мне это не претило, но я частично соглашусь с Плотниковым, — произнёс я, нарушив повисшую тишину. — Мы действительно пока не готовы лететь на Марс. Это не говорит о том, что мы плохо работали. Просто нужно сделать выводы и поработать ещё больше.
— Хорошо, в таком случае, в основе — Орешкин, Прохоров и Григорян, а дублёрами будут Захарова, Абрамов и Чудинов. Надеюсь, никто из вас не передумает, и мы сделаем то, что должны — докажем всему миру, что мы до сих пор первые! — сделал выводы Панкратов.
Филиппыч был на взводе, поэтому сейчас спорить с ним не имело смысла. Разве что ради того, чтобы вылетить из состава дублёров. Группа из стартового состава и дублёров отправилась на двухнедельный карантин. Даже не представляю что чувствовала в этот момент Даша. Остальные родственники ведь даже не подозревали о том, что у меня есть немалые шансы полететь туда, куда ещё не ступала нога человека. А я не торопился им говорить об этом. Я ведь в составе дублёров, поэтому мои шансы полететь мизерные, оттого и не вижу смысла лишний раз заставлять близких волноваться.
На запуске присутствовали глава Центра управления полётами, главы «Роскосмоса» и «Ростеха» и даже министр обороны. Космонавты прошли по красной дорожке, позируя для направленных на них объективов камер и уверенно поднялись по трапу внутрь ракеты. Какая же выдержка должна быть у людей, которые прекрасно осознают в какую опасную авантюру они ввязались, но не подают вида?
Вопреки ожиданиям, не было прямого эфира ни на государственном канале, ни трансляции на весь мир, что выглядело удивительно. Неужели в Центре всё-таки сомневались в правильности принятого решения лететь сейчас, или не хотели привлекать лишнего внимания? Тогда это очень странное решение, ведь наши коллеги по освоению космического пространства всегда делятся своими достижениями, а мы привыкли скромничать. Оттого многие наши достижения и остаются в тени. И ведь это касается не только космоса. Подумаешь, придумали лекарство, которое не могли создать учёные умы всего мира? Или наши студенты выиграли мировую олимпиаду по химии, программированию, математике… Нет, давайте лучше посмотрим концерт для молодёжи или расскажем о каких-нибудь проблемах. А светлые головы так и останутся в тени. Оттого у нас и нет интереса среди молодёжи.
В момент пуска мы, затаив дыхание, стояли на смотровой площадке космодрома Байконур и провожали взглядом ракету, которая вынырнула из клубов дыма и через минуту исчезла из вида. А ведь это только начало! Ребятам предстоит ещё два месяца лететь к цели, выполнить поставленные задачи, а потом ещё два с половиной месяца возвращаться обратно.
— Носитель успешно вышел на орбиту, скорость запланированная, экипаж чувствует себя хорошо, — передал информацию голос диспетчера, и только после этого мы с облегчением выдохнули.
Успешный старт праздновали прямо на космодроме, поздравляя друг друга с запуском, а утром следующего дня взяли курс домой. Да, это только старт, впереди экипажу предстоит столкнуться с массой неизведанных опасностей и внештатных ситуаций, но мы будем верить, что они справятся и вернутся домой, не зря ведь полетели профессионалы!
Я нисколько не расстраивался, что не попал в стартовый состав. Что поделать, если впереди оказались более опытные и квалифицированные люди? Я и так вписал своё имя в историю и сделал всё, что было в моих силах для успеха.
Дорога домой заняла у нас два дня. Уже по прибытию в Звёздный городок нас ждала печальная новость. Первым о ней узнал Анатолий Филиппович, а затем поведал и нам:
— Ракета потеряла связь с Центром. По нашим данным произошла ошибка в работе двигателей, которая привела к перегреву и взрыву ракеты. Экипаж погиб в полном составе.
Эта новость стала тяжёлым ударом по всем членам отряда космонавтов. Понимание, что твои друзья погибли в миллионах километров от Земли, и нет никакой возможности отыскать их тела и проститься, как подобает традициям, вызывало непередаваемые чувства. Мне, как человеку, который прошёл через смерть, это осознание далось немного проще, а вот остальные были сильно подавлены.
— Наши специалисты проводят анализ допущенных ошибок в расчётах и конструкции двигателей. Все изменения будут внесены в ракету, которая строится по аналогу первого образца. Тестирование проведут с недели на неделю, а нам поступил приказ не падать духом и не расслабляться. В кратчайшие сроки полёт повторится.
— А смысл? — теперь уже и Абрамов воспринял новость в штыки. — Неужели двух недель или даже месяцев достаточно, чтобы исправить все ошибки, или у нас неограниченное количество ресурсов для ракеты и космонавтов?
— Артём! — заорал Панкратов и закусил губу, пытаясь сдержать слова, которые так и просили вырваться. — Три четверти века назад Комаров тоже критиковал