— Радимову уже позвонили? — поинтересовался я у Михайловны.
— Да, Егор Алексеевич был в городе, и скоро приедет. На ближайшие сутки он будет заменять Бревнова. Пока ищем старшего целителя, но в его отсутствие подстрахует Удалова.
Вот уж компания собралась! Заведующий отделением и главная целительница больницы. Как тут не почувствовать себя под прицелом, когда любая ошибка будет восприниматься вдвойне ощутимо. А ведь я почти две недели не оперировал. Вдруг растерял концентрацию и навыки? Руки, конечно, помнят, но без постоянных тренировок может выйти осечка.
Жаль, конечно, что отпуск Егора Алексеевича оказался испорчен, но я всё равно радовался хоть небольшому перерыву.
Едва Радимов появился в отделении, пришла новость из приёмного отделения.
— У нас новый пациент. Мужчина, тридцать два года. Падение из окна третьего этажа. Требуется срочная операция, — сообщила Михайловна. — Он уже в приёмном, сейчас поднимут наверх.
— Надо же, все наши целители заняты, а я не могу оперировать, потому как Бревнов не подпускает меня к операционной. Что же делать? — с наигранным непониманием задумался я.
— Костя, брось заниматься ерундой. Я в отделении, поэтому решения Бревнова не действуют. И потом, у нас попросту нет других целителей, которые могут ассистировать.
— Егор Алексеевич, давайте возьмём с собой стажёров! — замолвил я словечко за Марину с Максом.
— А кто останется в отделении?
— Удалова придёт, плюс вторая бригада скоро подоспеет. Мы почти две недели не были ни на одной операции. И ещё столько же не будем. Дайте возможность хоть разочек побывать там и набраться опыта.
— Хорошо, стажёры также допускаются, — сжалился Радимов.
В операционную мы шли с видом победителей. Пусть Бревнов и вернётся завтра, как бы он ни бесновался, сегодня его запреты не действуют.
Операция прошла успешно. Я напрасно волновался, потому как, едва переступил порог операционной, вмиг вспомнил всё до мелочей. Сомнения отступили прочь, а я был полон решимости.
— Ты сегодня энергичен как никогда, — рассмеялся Егор Алексеевич. — Может, действительно стоит использовать практику с временным отлучением от операций, чтобы получить такой результат?
— Думаю, не стоит пробовать, иначе оперировать будет некому.
— Это ты верно заметил. Работы у нас так много, что отдыхать от операций не получается. Ты не спеши обижаться на мою шутку, я считаю, что дело в отдыхе. Монотонная работа утомляет. А ты отдохнул от операций и уже работаешь быстрее.
— Мне ли не знать насколько утомительной бывает монотонная работа? — спросил я, и мы оба рассмеялись.
С возвращением Радимова, пусть и временным, отделение расцвело. Я видел улыбки на лицах коллег. Выходит, для эффективной работы коллектива недостаточно суровой дисциплины и запугивания. Нужен рабочий настрой, который не принуждает, а вдохновляет работать, и тогда не придётся ломать голову и думать где ещё закрутить гайки для повышения эффективности. Каждый работал с полной отдачей, чтобы не заставлять Егора Алексеевича идти на крайности и наводить порядок.
— Костя, как вам удалось избавиться от Бревнова? — выпалил Мокроусов, едва вошёл в отделение. — Это правда, что он на карантине?
— Чистая правда. К нашему ночному дежурству он уже вернётся, но ваша смена пройдёт в полной тишине.
— Подарок судьбы, не иначе, — рассмеялся Артём. — Раз уж в лаборатории взялись проводить обследование, я бы его ещё на цепь посадил на всякий случай и проверил на бешенство.
После случая с карантином Бревнов стал вести себя спокойнее. То ли смирился с тем, что я могу оперировать, то ли Радимов с Удаловой провели беседу. Окончательно он поверг меня в шок, когда позвал на операцию.
— А стажёрам можно? — оживился Ключников, заметив, что я попал под амнистию.
— Нет, стажёры не идут, — отрезал Павел Васильевич, но тут же спохватился. — Пока не идут. Помогайте Тихомировой, а на следующую операцию я вас позову.
Вот как! Выходит, отношение поменялось ко всем, и это явно неспроста.
— Вот что, — начал Бревнов, едва пациент уснул, и мы приступили к операции. — Делаешь ты всё правильно, это главное. А со скоростью мы поработаем. Со временем у тебя всё будет: и скорость, и опыт, и уверенность в собственных силах.
— А раньше вы говорили прямо противоположное, — заметил я, не желая отпускать ситуацию просто так.
— Я хотел, чтобы ты доказал, что заслуживаешь большего, пытался закалить твой характер и заставить проявить его. Да, другое поколение пошло. Раньше молодёжь доказывала всем и самому себе, что достойна. Добивалась. Шла наперекор общественному мнению. А сейчас стоит усомниться в ком-то, он и нос повесит. Иной подход нужен. Может, и хорошо, что я ушёл на покой. Не понимаю я современную молодежь. Если раньше удавалось держать отделение в страхе, то теперь это не действует. Мягкотелые мальчишки и девчонки отказываются работать в таких условиях и уходят, либо бунтуют.
— А вы сами пробовали работать в таких условиях?
— Когда я пришёл в больницу после академии, всё так и было. Никто не носился со мной и не протягивал руку помощи. Мы были, словно котята, которых швырнули в воду. И я выплыл, в отличие от многих, кто поплыл по течению или утонул. И если некоторые так и остались младшими целителями, или сбежали, то я доработал до заведующего отделением. Я закалился в этом горниле суровых испытаний, понимаешь?
— А вы не думали, что к каждому человеку нужен свой подход? Может, в вашем случае просто нельзя было иначе? Или вам не повезло попасть на бестолкового руководителя, который гнул свою линию, несмотря на окружавших его людей?
— Скажешь ещё! Я работал младшим целителем под началом самого Кучина. Что-то был за целитель! Сварливый, конечно, но способный. Не одну сотню жизней спас.
— Но как руководитель — полный ноль, — закончил я и поймал на себе удивлённый взгляд Павла Васильевича.
— Давай анестезию и заканчивай жизненную энергию, будем делом заниматься, а не языками чесать, — проворчал он.
— Уже сделано, — ответил я. Всё это время, пока мы разговаривали с Бревновым, я поддерживал пациента в состоянии сна и накачивал его жизненной энергией, которая понадобится заведующему для работы. Конечно, с родной энергией работать проще, но медицинская коллегия понимала, что главный целитель во время операции и так тратит массу энергии, а потому предписывала закачивать энергию ассистентам. Отсюда и