Сквозь очередную пелену слез я кивнула.
— Мне хорошо знакомо это чувство, — сказала я, вспоминая тот день в бухте, когда я думала, что потеряла его.
Я решила оставить все как есть, понимая, что Анджело выбрал свой путь, свою судьбу. Он был хищником, которого убил более сильный хищник, а в случае с моей матерью она бросила вызов моей любви к ней, моей верности, причинив вред моей сестре.
Он еще раз осторожно поцеловал меня в губы, подталкивая обратно на подушку.
— Ты в порядке?
— Нет. Но я надеюсь, что буду. — Когда он смотрел на меня сверху вниз, боль на моей щеке вспыхнула при воспоминании о словах Анджело. Теперь ты чудовище. Нечто иное, использованная шлюха. Сдерживая очередную порцию слез, я отвернулась от него.
Его палец зацепился за мой подбородок, притягивая меня обратно к себе.
— Не прячься от меня, Лилия. Ты не менее прекрасна, чем в тот день, когда ты вошла в мой класс и украла мое гребаное дыхание.
— Останутся шрамы. — сказала я, имея в виду не только рану на лице.
— Возможно. Но это также будет служить напоминанием о том, что ты сражалась с профессиональным убийцей и выжила. Ты сильнее, чем думаешь.
Его слова пронзили меня насквозь, и я слегка кивнула, позволяя им заглушить неумолимый шепот Анджело, который звучал у меня в голове.
Он прильнул к моим губам еще одним поцелуем.
— Я скоро вернусь. — С этими словами он пересек комнату и закрыл за собой дверь.

ГЛАВА 62
ДЕВРИК
Напряжение горело в моих мышцах, когда я ехал обратно к университету. Без ведома Лилии я поместил Анджело в старую лабораторию отца, расположенную в катакомбах особняка, и ввел ему ту дозу личинок, которую намеревался дать работнице секс-индустрии в бухте Трешер.
Каждая клеточка моего тела побуждала меня убить его за то, что он притронулся к ней, но мне нужно было, чтобы он продолжал дышать, чтобы он мог стать моим следующим подопытным. Я утешался, зная, что он будет страдать в гораздо более медленном аду, чем тот, который могла бы причинить быстрая пуля или перерезанная артерия. Даже содрать с него кожу заживо было бы недостаточно мучительно, чтобы подавить ярость, пылающую внутри меня.
Я также планировал ввести дозу Липпинкотту. Потому что у меня не было никаких сомнений в том, что он подговорил Анджело убить Лилию. И связь между этими двумя ублюдками заставляла меня думать, что он, скорее всего, также стоит за похищением Кейда. Я был настолько слеп в своих поисках и отчаянии вылечить свою болезнь, что не видел того, что было передо мной все это время.
Он погубил единственных двух людей в мире, которые имели для меня значение, и за это он умрет медленной и мучительной смертью. Так как он был известен тем, что заходил ко мне в офис выпить, я решил, что способ заражения будет довольно простым. Я вызову его для обсуждения нового варианта, предложу выпить, а затем буду наблюдать, как рушится его мир.
Я остановил машину на небольшой парковке, недалеко от входа в комнату с трупами, и направился внутрь.
Как ему было известно, Лилия была мертва. Я не давал ему никаких оснований подозревать, что у меня с ней что-то было, поэтому, если он сам не додумался до этого, он бы не понял, что она была для меня чем-то важным. Накануне я отправил ему сообщение о том, что она не пришла на занятия. Я просто выполнял роль информатора, о которой он меня просил. Именно тогда он придумал неубедительное оправдание, что из-за проблем с бюджетом не смог утвердить для нее стипендию еще на один семестр. Я не стал выражать недовольство по этому поводу, не подал ни малейшего вида, что мне не все равно, и эта реакция еще более усилилась, когда я сказал ему, что у меня был успех с последним вариантом, на что он положительно отреагировал.
Что касается Липпинкотта, то он спокойно разобрался с Лилией.
Благодаря Лэнгмору, которому я хотел бы выразить свою признательность за то, что помог с ним разобраться, выбив почву из-под его ног.
Я поспешил в свой кабинет, заглядывая к Ахиллу и Патроклу, которые продолжали хорошо реагировать на введенное мной лечебное средство из черного камня. Я мог подтвердить, что и мои ощущения сохранялись в течение нескольких дней без ухудшения.
В своем кабинете я приготовил зараженную настойку, которую намеревался предложить Липпинкотту, влив в графин свежие яйца. Поставив его обратно в шкаф стола, я заметил фигуру, стоящую в дверях.
Липпинкотт.
— Извини за вторжение, — сказал он, проходя через комнату к креслу напротив меня. — У меня был тяжелый день. Кто-то взял на себя смелость разгромить мой кабинет. У меня такое чувство, что это был Спенсер.
Я опустился в кресло напротив него.
— Есть причины, почему он это сделал?
— Он — мудак. Вот почему. — Он невесело усмехнулся. — Могу я поделиться с тобой секретом, Деврик? — Легкое отсутствие фокуса в его глазах намекало на то, что он уже пригубил спиртного. — Он даже не мой, — прошептал он и фыркнул от смеха.
Нахмурившись, я уставился на него в ответ, гадая, говорит ли он правду или просто пьян. Я достал графин с алкоголем из шкафа на столе и протянул ему.
Кивнув, он щелкнул пальцами, и я налил спиртное в стакан, поставив его на стол.
— Ты в глубоком дерьме, Деврик. Вот почему я здесь.
— Из-за чего?
Он зажмурил глаза и снова фыркнул от смеха.
— Из-за чего! Из-за чего? Ты что, издеваешься надо мной?
Я не ответил, не уверенный, был ли это алкоголь виной всему или нет.
— Мелисандра Уинтроп обвинила тебя в том, что ты держал нож у ее горла и угрожал отрезать лезвием ее гребаные соски. Вот что.
Обвинение ударило меня по лицу, как мокрое полотенце.
— Что?
— Да. Она утверждает, что ты напал на нее из-за каких-то документов.
Документы? Я понятия не имел, о чем, черт возьми, он говорит.
— Когда, по ее словам, это произошло?
— Позавчера вечером. В ее общежитии.
Чушь собачья. Я вырезал язык Анджело и накладывал швы на лицо Лилии позавчера вечером.
— Ты пытаешься снова выдвинуть это дерьмо на первый план, Деврик?
— Признаться, я просто ошарашен этим. Я