— Готовы? — спросила баба Люся. — Не бойтесь. Сначала васильков соберём, потом крапиву.
Я вздохнула, а Настя поморщилась.
— А крапиву тоже женскими руками надо собирать? — жалобно спросила подруга.
— Тоже. — с понимающим вздохом ответила старушка. — Идёмте.
Баба Люся подняла корзину и повела нас по аллее в сторону моего домика. Когда аллея кончилась, она свернула на траву ближе к лагерю и уверенно повела нас вдоль ржавого забора. Мы с Настей переглянулись, взялись за руки. Лагерь тянул, как натянутая резинка.
— Потерпите, девоньки. — не оборачиваясь сказала баба Люся. — Сейчас венков наплетём и станет легче.
— А венки только из васильков? — спросила я.
— Крапиву на костры оставим. — с улыбкой ответила баба Люся.
Забор лагеря свернул, а мы пошли дальше. Тут деревья росли гуще, чем перед ним и уходили кронами высоко в небо. Под ногами обозначилась тропинка. Мы шли за старушкой, которая уверенно вела нас всё дальше от лагеря и садового общества.
— Здесь тоже лес? — громким шёпотом спросила Настя.
— Лес, да не лес. Вон там — старушка указала вперёд. — Уже виднеется забор базы отдыха.
Приглядевшись, я поняла, что впереди действительно что-то есть. Но если бы баба Люся не показала, то и не заметила бы забора, пока не подошла к нему. Дойдя до базы отдыха, мы двинулись вдоль неё. Оказалось, что забор скрыт маскировочной сеткой, которые обычно применяют военные. Неожиданно деревья расступились, открыв нам луг, который простирался до самой реки.
— Вот и пришли. — остановилась баба Люся и показала нам на россыпь синих цветочков в траве.
Мы с Настей удивлённо замерли, разглядывая красивое место.
— Почему мы никогда сюда не ходили? — спросила подруга.
— Потому что раньше забор базы отдыха практически граничил с лагерем. — ответила старушка. — Мало кто знает, что теперь здесь можно гулять.
Я пошла вперёд, завороженно глядя на россыпь трав и цветов, которые как море колыхались на тёплом летнем ветру. Здесь притяжение лагеря рассеялось без следа и только теперь я поняла, как сильно оно отравляло душу и как много места занимало в мыслях.
Вместе с васильками в руки, будто сами, прыгали ромашки. Я их складывала в букет. Рядом тоже самое делала Настя. На её лице была такая блаженная улыбка, что я не удержалась и весело засмеялась. Как мне хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. «Нет!» — одёрнула я себя. «Пусть лучше такие вечера наступают почаще.» — поправила я свои мысли. «Как хочется показать этот луг родителям. Уверена, маме здесь тоже понравится.» — думала я, проводя ладонями по макушкам цветов.
Когда цветы перестали помещаться в руки, мы подошли к бабе Люсе, которая сидела прямо на траве. Она улыбнулась и стала учить нас плести венки. Её узловатые пальцы ловко переплетали стебли между собой. У меня так не получалось, венок расползался и пришлось переделывать его несколько раз. Но работа всё равно шла быстро. Когда солнце только-только стало касаться макушек деревьев, мы уже подготовили четыре венка. Два сложили в корзинку, а свои мы с Настей сразу надели.
— Теперь крапива. — сказала баба Люся и наше хорошее настроение мгновенно испарилось.
Как ни странно, но крапиву мы набрали на задах бабы Люсиного огорода. Старушка хитро улыбнулась и сказала, что специально не стала её выпалывать, вдруг пригодится? Но мы с Настей почему-то не поверили.
— Вы ближе к корню рвите, там крапива меньше жалит. — подсказала нам баба Люся.
Я протянула руку, зажмурилась и обхватила ствол прямо над землёй. Руку обожгло едкой болью. Я сжала зубы, втянула воздух и обломала ствол. Баба Люся подставила корзинку. На ладони появилась россыпь красных точек. После третьего ростка крапивы жечь стало меньше. Рука как будто привыкла. Настя срывала крапиву молча, плотно стиснув зубы и прикусив губу.
— Хватит, девоньки. — наконец сказала баба Люся. — Я пока крапиву в отдельные пучки свяжу, а вы пропитайте дрова розжигом и идите отдыхать.
На огород бабы Люси осторожно зашли мальчишки.
— Подождите. — прервал прощание Мишка. — Я тут подумал — а что если мы один большой костёр на пляже лагеря разведём, а ещё один с другого конца — возле домиков? Только не знаю, как мы сможем одновременно так сделать. Ну, вдруг, надо будет отвлечь охранника?
— Вы разожгите один костёр там, где скорее всего праздник проходить будет. А мы с дедом Сёмой в других частях лагеря сами разведём. Дров вы много заготовили, молодцы.
Старушка надела мальчишкам венки из васильков на головы, дала нам бутылку с розжигом и отправила пропитывать дрова для нашего костра. Мы обошли шалаш и с сомнением посмотрели на кучу.
— А почему она думает, что праздник на пляже будет? — спросил Вовка.
— Ну там места много, и день Ивана-Купала же. — пожал плечами Мишка.
— Постойте! — меня внезапно осенило. — В тот день, когда мы забрали дневник Саши, я видела его ночью. Тогда в лагере свет горел, и дети бегали между домиками, а Саша стоял возле забора и смотрел на наши дачи. Он показал куда можно положить записку для него. Ну по крайней мере я так его поняла.
— И ты молчала? — налетел на меня Мишка.
— Я забыла. — мне стало неловко.
— Ну, если попробуем ему написать, хуже точно не будет. — сказала Настя.
Мы вошли в шалаш, достали блокнот с ручкой, и я написала: «Где сегодня будет проходить праздник?» Записку я сложила вчетверо, и мы пошли вдоль лагерного забора к моему домику. Напротив него мы остановились и в уже занимающихся сумерках, я вошла на территорию лагеря. Только проникнув на его территорию, я поняла, что лагерь действительно практически перестал притягивать меня к себе.
Несколько минут я копошилась, вспоминая место, которое показывал мне Саша, затем сложила бумажку под корень и вылезла между прутьями ржавого забора.
— Будем ждать здесь? — спросил Вовка.
— Нет. Сначала дрова подготовим, а потом вернёмся и посмотрим. — хмуро ответил Мишка. — Пойдём, пока нас никто не увидел здесь.
— В лагерь тянуть