Лето набирало обороты, раскрывалось жарой и радостью длинных дней и тёплых ночей. Первая часть отпуска родителей закончилась и теперь я оставалась дома то с одним из них, а то и в гордом одиночестве. Родители работали посменно. Папа дежурил сутки через двое, а мама по графику день, ночь, отсыпной и выходной. Периодически их смены совпадали так, что на ночь я оставалась спать одна. В квартире я уже давно не боялась оставаться в одиночестве на ночь — я же уже взрослая. А вот для ночёвок на даче, когда у родителей совпадали смены, мама договорилась с родителями Насти. Сначала они хотели, чтобы я уходила ночевать к Насте, но после нескольких дней уговоров и мои, и Настины родители согласились с тем, чтобы Настя приходила ночевать ко мне.
Первую ночевку с Настей я ждала с предвкушением. Впервые у меня появилась настоящая подруга. Такая что будет приходить ко мне в гости и оставаться с ночевкой. Мы сможем рассказывать страшные истории, танцевать и плести косички. А может быть даже решимся достать мамину косметику и накраситься. Что ещё делают двенадцатилетние девочки, оставшись без надзора родителей? Ещё можно будет накрасить ногти. И померить взрослые платья. А можно не спать всю ночь, и никто об этом даже не узнает!
В день “ё” папа поставил в моей комнате раскладушку, а мама заправила её. Как только мама уехала на смену, я побежала к подруге. Вместе мы принесли пакет с её вещами и ещё один — со всякими вкусняшками. Там были и зефирки, и мармеладки и даже полкило шоколадных конфет. Мне же родители помимо ужина на двоих оставили торт и творог на завтрак. Ночёвка обещала быть замечательной.
До вечера мы носились с мальчишками — играли в бадминтон пара на пару, гоняли мяч в подобии футбола, а потом резались в карты на веранде нашего домика. Торт мы съели на четверых, мармеладки тоже ушли вслед за тортом, а от зефира мальчишки отказались, сказав, что это девчачья сладость. Мы с Настей ни капельки не расстроились и, проводив братьев до калитки, включили телевизор.
— Ты умеешь гадать? — неожиданно спросила Настя.
Мы смотрели какой-то скучный фильм про мошенников.
— Неееет. А ты? — я посмотрела на девочку с любопытством.
— Видела один раз как двоюродные сёстры гадают. Давай попробуем?
— А что для этого надо? — спросила я, скрывая дрожь в голосе.
— У тебя есть свеча?
— Должна быть.
Несколько минут я металась по дому, в поисках, пока не додумалась посмотреть на кухне. Свечи нашлись в одном из ящиков кухонного гарнитура. Я вспомнила, что мама, складывая их туда говорила, что надо запомнить где они, чтоб в случае отключения света не искать.
— И не забудь блюдце глубокое. — крикнула из комнаты Настя. — Блюдце или глубокую тарелку.
Я принесла глубокое блюдо и свечу, поставила на уже расчищенный подругой стол, и мы вместе вернулись на кухню за спичками и водой.
Потом Настя налила в блюдо воду, зажгла свечу и уселась, сосредоточенно глядя на пламя.
— Сначала надо дождаться, когда растает воск. — сказала она, поймав мой удивлённый взгляд.
— И что теперь? — я завороженно разглядывала пламя.
— Выключи свет и телевизор. — прошептала Настя.
Комната погрузилась во тьму и лишь стол освещался тёплым пламенем. Девочка осторожно подняла свечу, наклонила её и капнула в воду. Воск упал на дно причудливым комком. Настя продолжила капать до тех пор, пока всё блюдо не заполнилось необычными восковыми завитушками.
— Теперь надо смотреть и искать что-то, что подскажет моё будущее.
— Похоже на маленькие домики. — я указала на россыпь фигурок.
— И что это может значить? С недоумением спросила подруга.
— Не знаю. Может в лагерь отправят? — спросила я и мы замерли, глядя друг другу в глаза.
— Ллагерь? — с дрожью в голосе переспросила Настя и вперилась взглядом в восковые узоры.
— Может совпадение? — неуверенно спросила я.
Несколько минут мы вертели блюдце и так, и эдак, но ничего другого обнаружить не смогли. Я с тяжёлым вздохом подняла глаза на подругу и покачала головой.
— Твоя очередь! — девочка резко отодвинула от себя блюдо.
Я собрала воск, выкинула его, затем поменяла воду и взялась за свечу. Сердце дрогнуло. Первым порывом было поставить свечу обратно, но выглядеть трусихой мне не хотелось, поэтому я сжала зубы и наклонила свечу над блюдцем. Воск потёк, расплылся по воде, сплёлся в рисунок. Когда вода скрылась практически полностью, я подняла свечу и поставила её. Мы склонились над блюдцем.
— Да быть такого не может! — воскликнула Настя.
На блюдце явно выделялась россыпь маленьких домиков. Мы снова начали крутить блюдце, но ничего нового не увидели.
— Может это у всех так? — я включила свет.
— У сестёр совсем другие картинки получались. — буркнула в ответ подруга.
Вместе мы прибрали последствия гадания, поднялись наверх и легли на кровати. Из окна в комнату попадал неожиданно яркий лунный свет. Разговор не клеился, затихал сам собой. Мне было не по себе, и я подозревала, что Настя тоже обдумывала странный результат гадания.
Внезапно откуда-то с улицы послышалась музыка. Мы вскочили, как ужаленные и бросились к окну. Звук шёл со стороны лагеря — в этом не было никаких сомнений. Мы переглянулись. Я открыла окно настежь, и мы высунулись из него, пытаясь разглядеть хоть что-то по ту сторону ржавого забора. Музыка будто стала громче. Наконец, мы заметили свет со стороны лагеря и отпрянули от окна. Страх смешался с любопытством и второе победило.
— Давай посмотрим, что там? — проговорила я и затаила дыхание, глядя на Настин силуэт.
— Давай. — до странности легко согласилась подруга.
Мы быстро оделись, не включая свет, проверили фонарики в телефонах, и вышли из дома. На улице страх снова стал сильнее, и мы остановились в нерешительности.
— Идём. Раз решили, надо делать. — Настя потянула меня к лагерю.
Мы перебежали через аллею и скрылись в кустах. К лагерю шли почти на ощупь — фонарики мы включать