— Я готов, Навьяр. Что нужно делать?
— Поставить след легко — артефакт поможет.
Я подошел к каменной колонне, торчащий из земли под углом. Приложил кулак с кольцом к шершавой, изъеденной временем и кислотным ветром поверхности, словно ставил печать.
Подержав кольцо-печатку с полминуты, убрал руку. На сером камне появился след волчьей лапы, разросся до размеров реального волчьего следа, вспыхнул желтым.
— Неплохо, — кивнул Навьяр, внимательно за мной наблюдая. — Однако не обольщайся. Искусному ярому, кто вошел в гармонию с природой, не требуется кольцо. С кольцом-то каждый волчонок сможет. Теперь второй след! Выбери место на дальнем конце.
Я с сомнением окинул взглядом древнюю площадь, окруженную руинами.
— Тут шагов тридцать от силы. Если делить на семь, как ты говоришь, это будет всего шага четыре.
— Поглядим, как ты сделаешь хотя бы один.
Я поставил второй след. И действительно увидел ее — тропу, протянувшуюся от следа к следу. Она терялась из виду, стоило отвернуться от горячего тускло-желтым цветом отпечатка на камне.
Тропа змеилась в пространственных складках, исчезала, если сфокусировать на ней взгляд — что-то вроде мушек в глазах, сумрачного морока, искаженного отражения.
Навьяр подобрался и даже слегка привстал со своего места, смотрел с любопытством. Вода в котелке уже закипела и бурлила, поднимая струю пара, но он не обращал на это внимания.
— Давай, хлопец! — поторопил он.
Я шагнул на Волчью тропу.
Мир вокруг померк, очертания предметов замылились, расплылись. Я оказался в разреженном пространстве, дышалось тяжело, словно в непроветренном погребе. Силуэт Навьяра покрутил головой, явно потеряв меня из виду.
У меня под ногами змеилась красная нить, ведущая к первому следу. Я стоял у ее основания, а по бокам была клубящаяся темнота. Такая темнота, в которой даже волчьими глазами ничего не видно.
Я сделал первый шаг. Предметы кругом смазанным движением ринулись ко мне, словно я действительно прыгнул шагов на семь вперед.
У меня закружилась голова. Нить под ногами ощущалась как натянутая веревка. Я в цирке был дрессировщиком тигров, а не канатоходцем! С этой мыслью (и коротким ругательством) я упал.
И оказался на камнях площадки — еле успел выставить руки, чтобы не врезаться лицом.
Навьяр ощерил клыки в улыбке.
— Не сила, но изящество, — прокомментировал он. — Надобно легко, тонко, без спешки. Убедился? — Он высыпал в кипящий котелок какие-то травы из собственных запасов, отчего растекся приятный запах, такой неожиданный в Бездне. — Садись, хлопец, выпьем отвару.
— Сяду, когда пройду, — сказал я, направляясь к следу.
— Это затянется на всю ночь, — покачал он головой.
— Путь в тысячу верст начинается с первого шага, — заметил я и снова шагнул на тропу.
Перед древним волколаком мне не хотелось ударить в грязь лицом, причем в прямом смысле!
На второй раз я ступил на Волчью тропу осторожно, словно действительно шел по натянутому канату. С предельной собранностью, почти не дыша, сделал аккуратный шаг, полный этого вашего изящества.
Тем обиднее было вывалиться снова.
Я зыркнул на Навьяра, он промолчал.
Следующая попытка была такой же, разве что получилось переставить ноги дважды. Зато не упал, а просто вышел. Голова кружилась, словно спрыгнул с карусели.
Навьяр помешивал палочкой отвар. На покрытом язвочками лице была скука.
— Даже у меня в свое время получилось сделать это с десятого раза, — сказал он. — А меня с детства тренировали Волчьи витязи.
На зло ему, я решил во что бы то ни стало пройти путь меньше, чем с десятой попытки.
Соскальзывал, падал и вываливался. Голова начала кружиться и болеть. Ядро раздраженно пульсировало, ярилось, словно перед его мордой размахивали апортом, но все никак не бросали.
В конце концов не стало пофиг, я перестал смотреть на красную нить под ногами и сосредоточился на противоположном следе. Пошел вперед, переставляя ноги вслепую. Каждый шаг был интуитивным или, быть может, Ядро направляло ногу.
Очнулся я у каменной колонны, оказавшись за спиной Навьяра.
— Ага! С девятой попытки! — воскликнул я, надеясь его напугать.
Навьяр не вздрогнул и даже не обернулся, только сделал приглашающий жест к костру.
Я сел рядом, кивнул на котелок с травами.
— Ну что, наливай свой чай, Навьяр.
— Еще не заварился.
— А чего ж ты меня раньше приглашал?
Он довольно улыбнулся.
— Я и не рассчитывал, что ты успокоишься, пока не пройдешь тропу.
Вскоре он разлил отвар по чашкам. Напиток был ароматным и бодрящим — головная боль от него прошла.
Я вспомнил, что Сигмар тоже видел мое фамильное кольцо, но и словом не обмолвился о его свойствах. А между прочим, если бы он обучил меня и я пронес кольцо на Арену, то это здорово помогло бы мне с побегом!
Потягивая отвар, я поделился этим наблюдением с Навьяром.
— Старик Сигмар… — проговорил он задумчиво. — Столько лет минуло, а он по-прежнему жив и поражает молодых ярых своим невмешательством.
— Честно говоря, его поведение порой вызывает неприязнь. Наводит на мысли о том, друг ли он.
— Он кто угодно, но не твой друг. Для Волчьего волхва друг только Ярость. Он служит ей, как считает нужным. И видит больше, чем ты или я.
— Ты знал его?
— Мне тогда было чуть больше двадцати весен. Я тоже не понимал его и не внял его предостережению. Я был лучшим витязем и не хотел слушать нудного старика, путь и старшего, пусть и волхва. — В его голосе послышалась горечь. — Так я и лишился своего Ядра.
Теперь ясно, почему он не превращается, чтобы как минимум исцелить себя от хромоты и язв. Не обладающий Ядром не способен понять, какого это — лишиться Ярости.
— Как это произошло? — тихо спросил я.
— Война была в самом разгаре… вернее, подходила к концу, но об этом мы еще не знали. Мы дали последний бой.
— Война с магами в Героический век?
— Героический, — усмехнулся Навьяр. — Маги тогда были не чета вашим нынешним. Пожары до небес, армии нежити, боевые тераты лезут из Бездны, повелители змиев мечут метеориты, маги света парят в небесах на крыльях и бьют молниями…
— Говорят, и волколаки были другими…
— Ярые. Я был воеводой княжеской дружины. Собрал лучших Волчьих витязей, чтобы призвать аватар Великого волка. Скажи,