Вот я и пропускался, шагая мимо одноэтажных хижин, двухэтажных, трехэтажных, соединенных поверху через дорогу домов, через базарчики, на которых унылые мьюты и не менее оборванные китайские люди продавали какую-то совершенно невнятную хренотень. По цвету кожи и одежды они почти не отличались от только что пришедшего из пустыни меня. По сравнению с крепкими и отожранными крестьянами Ромуса, живущими в полной дикости и варварстве, тощие и пыльные жители пригорода Перекрестка выглядели тупиком жизни как таковой.
— Всё относительно, — сделал мудрый вывод я, закидывая невесомого подростка-карманника на крышу ближайшего дома, — Делающий поспешные выводы — подобен близорукому горному козлу, спасающемуся от спасителя.
— Какие мудрые слова от столь могучего воина! — льстиво проскрипел кто-то, находящийся макушкой на уровне моей ширинки, — Могу ли я…
— Не можешь, — строго и устало перебил я, принимаясь шагать.
— Но…
— Жизнь — это драгоценный подарок кармы. Пренебрегая ей, ты плюешь на колесо Сансары.
Не знаю, откуда это вылезло в моей голове, но сработало отлично. Неизвестный низкий тип испарился, чем здорово поднял мое мнение о местных. Если они рубят фишку на таком уровне, то может быть, жизнь в местных пыли и говне имеет какие-то скрытые преимущества!
Шел я не просто так, а с прицелом вырулить на место стоянки торговцев вроде той же Помешанной Микаэллы. Такие приезжие торговцы стопроцентно заботились о своей безопасности, и пусть к ним такого красивого меня бы и не пустили (сам бы не пошёл), но опыт подсказывал мне, что рядом с торговцами должны быть и те, кого они смогут нанять в охрану. Условия там тоже должны быть неплохими. Попав один раз к сумасшедшей, я не собирался отказываться от рабочего шаблона охранника, чтобы ехать дальше. А кем еще наниматься? Учителем танцев?
Чем глубже я входил в мега-город, тем большей цивилизованностью он обрастал. Грязевые дороги сменялись на асфальтовые, появлялись фонари и коммуникации, дома уже походили не на самострой, а просто на древние, но построенные из кирпича, строения. Появились магазины и… шлюхи. Хотя, даже не так. Любая узкоглазая женщина, стоило ей заметить поворот моих пыльных оранжевых очков в её сторону, тут же подходила с интересным и недорогим предложением, указывая на ближайший переулок.
Жесть.
Пришлось идти с видом китайского императора, спешащего к своему фарфоровому трону. Помогло, от меня снова отстали. Только вот, через пару сотен метров, мне на плечи и шею обрушилось бревно, сбив нафиг шляпу. Последнюю, крякнув от натуги, я успел поймать, а затем, продолжая ощущать тяжелое и горячее бревно на загривке, повернул голову, чтобы увидеть просто кошмарную харю существа, обнявшего меня за плечи одной рукой. Это был примитив, прим, ростом под два с половиной метра!
…голый. Ну, в белых семейниках. С самолетиками.
— Здорова, братан! — гаркнула мне в лицо круглая бугристая морда, красная и смердящая алкоголем, — Давно не виделись! Я соскучился!!
Поборов оторопь от присутствия рядом кого-то выше и тяжелее меня, я внезапно понял, что здоровяк не просто пьян до изумления, а вообще почти не стоит на ногах. Его единственной опорой являюсь я. Хм…
— Ну привет, старина! — подыграл я этому шкафу, глядя, как в его малюсеньких глазках вспыхивает какая-то искра, — Не ожидал тебя здесь увидеть!
— Надо отметить! — тут же гаркнул еще громче прим, — Я угощаю, брателло! Идём скорее!!
А затем, пытаясь отдышаться, тихо просипел:
— Выручай… Сваливаем…
Ох, тяжелая эта работа, из болота тащить бегемота. Прим что в трусах, что без трусов, весил под триста пятьдесят кило. Не тот вес, чтобы заставить меня взмокнуть, но это если ты тащишь компактный камень или там миниатюрный реактор. А вот если ты прёшь здоровое рыхлое тело, едва переставляющее колонноподобные ноги… Это уже не тот компот. Напрячься пришлось будь здоров.
Зато появился реальный шанс заценить примитива а-ля натюрель. Очень крупные и тяжелые кости, очень мощные и массивные мышцы. Титан, бегемот, покрытый толстой шишковатой кожей. Последняя, думал я, и предает этих громил, делая не только тупыми, но еще и уродливыми. Видоизмененная человеческая шкура, усиленная также, как мышцы и кости, получает деформации при формировании и с течением возраста. Тот процесс, который из обычного двадцатипятилетнего парня делает скуфа с бульдожьим рылом к сорока годам, начинается у примитива намного раньше, да и перекукоживает его на порядок сильнее. Неудивительно, что они помирают довольно молодыми, тот, кто спроектировал эти туши, явно не думал о счастливой старости для крупных гуманоидов.
— Ничёси ты мощный, браток… — тем временем прохрипел волочимый субъект, — Я бы такого как я не упёр бы… так далеко.
— Недавно вкусного козла съел, сил прибавилось, — буркнул я, запарившийся нюхать его богатый и сочный выхлоп, — Рули процессом, капитан. Сзади толпа зрителей собирается.
— Там не только зрители…
Да это я уже понял. Для меня это человекоподобный мужик в смешных трусах, а для кого-то три сотни кэгэ питательного, легкоусвояемого мяса. Хватит три улицы накормить и еще два дома. Я бы тоже кинулся обниматься к любому прохожему, оказавшись в такой ситуации. Из последних сил кинулся.
Дотащив здоровяка до местного пункта полиции, я ссудил ему терракоин, на который тот приобрел телефонный звонок, вызвав подмогу в виде аж целого летающего такси с двумя примами-обормотами на борту. Рухлядь, едва держащаяся в воздухе, каким-то чудом вместила и меня, позволив покинуть пыльный бесконечный человейник, полный существ, способных заманить и сожрать примитива.
Так я и познакомился с Братаносом, бригадиром небольшой, но очень сплоченной команды примитивов-дальнобойщиков, уже многие годы работающих в Перекрестке. Не просто команды, а настоящего братства с традициями по отлову и выкупу молодых примитивов для воспитания здоровяков разумными, полезными, опасными и сытыми. Весьма необычное дело, учитывая, что примитивов обычно дрессировали на покорность и тяжелый физический труд, от чего они и двух слов связать не могли.
— А здесь, в Перекрестке, мы в тему, — пояснял посвежевший здоровяк, вливающий в себя четвертый литр крепкого пива, — Нормальный прим идёт как водила, охрана, грузчик, даже сборщик долгов. У местных на тысячу километров вокруг даже пороховых ружей нет, так что дела