Он хмурится, но не сдается:
— Может, это часть игры? Чтобы завоевать ваше доверие?
— Довольно, — я стучу ладонью по столу. — Алёна Ромашкина будет курировать «Альфу». Это не обсуждается. И если я еще раз услышу подобные инсинуации — будешь объяснять их уже не мне, а HR-отделу. Понятно?
Виктор бледнеет, сжимает губы, кивает и выходит, хлопнув дверью.
Остаюсь один. Злость на Виктора смешивается с досадой на себя. Встаю, наливаю себе виски из мини-бара. Делаю глоток. Крепкий, обжигающий напиток огненной лавой течет по горлу. Надо еще выпить, чтобы успокоиться, но алкоголь не помогает. Мысли все равно возвращаются к Алёне. К ее глазам, когда она сказала «ошибкой», к тому, как она смотрела на меня не с презрением, а с болью.
В голове приятно начинает шуметь, а организм требует выхода эмоций и какой-то движухи, как говорит нынешняя молодежь. Решаю, что домой я ехать не хочу, и звоню водителю:
— Валера, отвезешь меня в бар. Любой, только чтобы подальше отсюда.
Бар оказывается шумным, людным местом с громкой музыкой и мигающими огнями. Заказываю еще виски, потом еще. Девушки вокруг бросают заинтересованные взгляды, пытаясь привлечь мое внимание.
— Молодой человек, — самая смелая из них присаживается рядом. — Пить в одиночестве — моветон.
Она призывно улыбается, и мне на секунду кажется, что передо мной сидит Ромашкина и, открыто улыбаясь, потягивает коктейль. Мне даже приходится закрыть глаза и потрясти головой, чтобы отогнать виде́ние.
«Ну, это уже совсем несмешно. В каждой вижу Алёну», — думаю с горечью. Ее улыбку, когда она хихикала над сорванным краном. Ее серьезность во время презентации. Ее твердость, когда она отказалась от моего предложения поужинать.
— Так что, может, я компанию составлю? — подмигивает незнакомка. — Сообразим на двоих?
— Спасибо за предложение, — я все еще пытаюсь сохранять спокойствие, но назойливость девицы уже начинает раздражать. — Но сегодня я хочу надраться в одиночестве.
Отворачиваюсь и бездумно смотрю на танцпол. Музыка гремит, люди двигаются в ритме, но все это кажется каким-то ненастоящим. Пустым.
И вдруг замираю… Там, в толпе, среди танцующих, вижу ее. Алёну. Она смеется, отплясывает с какой-то девушкой и парой парней. Волосы разметались, глаза горят, она вся светится. Совсем непохожа на ту сдержанную сотрудницу, которую я видел сегодня в офисе. Или у меня снова глюки?
Неконтролируемая, горячая, острая ревность и алкоголь ударяют в голову, полностью лишая меня возможности мыслить. Не успеваю подумать, а уже иду к танцполу, сжимая кулаки. В голове только одна мысль: «Отогнать этих павлинов, сказать, чтобы не смели к ней прикасаться».
Подхожу ближе. Алёна поворачивается, замечает меня, и ее улыбка мгновенно гаснет. Она что-то говорит своим спутникам, те отходят в сторону, оставляя нас друг напротив друга.
— Игнат Александрович? — ее голос звучит удивленно, но не испуганно. — Что вы тут делаете?
— Мог бы задать тебе тот же вопрос, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипит.
Она пожимает плечами:
— Отдыхаю. Имею право после тяжелого рабочего дня.
— С этими? — киваю в сторону ее компании.
Алёна хмурится:
— А что не так? Это мои друзья.
— Понятно, — выдавливаю я. — Просто… не ожидал тебя здесь увидеть.
Она смотрит на меня внимательно, потом вдруг улыбается — не насмешливо, а как-то вымученно:
— Знаете, что самое смешное? Я пришла сюда, чтобы перестать думать о работе. О вас. О том, что произошло. А вы и тут меня нашли. Господин Демидов, вы меня преследуете?
Я молчу, не зная, что ответить.
— Послушайте, — продолжает она тише, подойдя ко мне вплотную. — Давайте договоримся раз и навсегда. Между нами ничего не будет. Ни романов, ни ужинов, ни случайных встреч. Только работа. Я хочу, чтобы вы это поняли и приняли. Потому что иначе я просто уйду. Не из-за вас, а из-за себя.
Музыка гремит, вокруг танцуют люди, но для меня существует только она. Девушка стоит слишком близко, и я чувствую, как мое тело отзывается на эту близость. Необдуманно поднимаю руку и прикасаюсь к ее пухлой щечке, а потом пальцы сами собой скользят, обрисовывая контур лица.
— Не надо, — Ромашкина дергается, как от удара и делает шаг назад.
Один из парней, что танцевал рядом с ней, делает шаг в нашу сторону и с ухмылкой бросает:
— Слышь, мужик, валил бы ты отсюда.
Я замираю. Внутри все закипает. Медленно поворачиваюсь к нему:
— Ты что-то сказал?
— Я сказал, отвали от девочки. Видишь, она не хочет с тобой общаться, — повторяет он, демонстративно кладя руку Алёне на плечо.
И вот тут, как говорится, у меня падает забрало, когда я вижу чужую руку на плече Ромашкиной. Не успеваю осознать, что делаю... Мой кулак уже летит ему в челюсть. Удар получается сильным, парень отшатывается, хватаясь за лицо.
— Ты с ума сошел? — кричит Алёна и бросается между нами. — Игнат, остановись!
Второй парень, видимо, решив заступиться за друга, толкает меня в плечо:
— Ты че творишь, придурок?
— Успокойтесь все! — Алёна пытается нас разнять, но в суматохе кто-то задевает соседний столик, бокалы летят на пол, раздается звон.
Чей-то кулак впечатывается мне в бровь, но и я не остаюсь в долгу. Давно я не дрался за девушку, и от осознания этого, силы прибавляются. Машу руками направо и налево. Глухие удары слышны даже в этом хаосе, который творится вокруг нас.
Краем глаза замечаю, что к нам уже бегут охранники.
— Все, хватит! — рычит один из них. — Все на выход! И вы, девушка, тоже.
Алёна возмущенно вскидывается:
— Но я же ничего не делала!
— Без разбирательств — на выход, — твердо говорит охранник.
Мы втроем оказываемся на улице. Алёна шипит на нас, сверкая глазами:
— Вы что, ненормальные? Из-за какой-то ерунды устроили драку!
— Он первый начал, — бурчит парень, потирая челюсть.
— Да какая разница, кто начал? — Алёна переводит взгляд на меня. — Игнат Александрович, ну от вас я такого не ожидала.
— Да я и сам признаться не ожидал, — провожу рукой по лицу и под пальцами чувствую что-то теплое.
И тут она замирает, и я замечаю в ее глазах беспокойство.
— Босс, у вас кровь… — шепчет она, прикасаясь пальчиками к рассеченной брови.
У меня мгновенно рождается шальная мысль. Пошатнувшись, я начинаю оседать, имитируя потерю сознания.
8
Когда я добираюсь до дома, у меня остается совсем немного времени. Хоть Маринка и знает, что я никогда не прихожу вовремя, только злоупотреблять ее терпением тоже не особо хочется. Тем более, когда она собирается в клуб, у нее совсем нет терпения.
Подъезжаю к клубу и сразу