— Этот.
— Почему?
— У первого нос слишком узнаваемый, длинный, — стала объяснять я. — У третьего специфическая внешность, такую не перепутаешь.
— А четвертый? — Соколов склонился ко мне.
Если бы не официоз мероприятия и не душный небольшой кабинет, я бы даже напридумывала себе, что он попытается меня поцеловать. Вот так, несмотря на все попытки убедить себя, что мне ничего не светит — дала бы волю мечтам.
Но, к счастью или к сожалению, обстановка не располагала.
Я сравнила второе фото и четвертое. Ну да, мужчины были в целом похожи: короткая стрижка, выдающийся лоб, низко посаженные глаза. Четвертый чуть старше, ближе к сорока годам, второй младше. И почему-то я не сомневалась: разыскивают именно человека со снимка номер два.
— Это точно он, — ткнула в нужную фотографию.
Соколов кивнул.
— Хорошо.
— Откуда у вас это фото?
— Из прошлого его задержания.
Затем он оформил очередные бумажки, а потом проводил меня до машины уже почти в сумерках. Даже не спрашивал, подвезти или нет. Перед фактом поставил. Только адрес уточнил. Ну, я и назвала домашний, не на работу же возвращаться.
Мы ехали молча. Я тоже не болтала — по большей части потому, что любовалась его профилем и не хотела быть пойманной на месте преступления.
Но, когда мы проехали половину пути, Соколов вдруг поморщился так сильно и так резко крутанул руль вправо, что у меня самой скрутило позвоночник. Так сказать, из солидарности.
Да он тут сейчас копыта отбросит от боли! И, заметьте, ни за кем не гонится, никак спину не напрягает.
— Опять болит? — тактично спросила я, хотя вообще-то это было прям совсем не моё дело.
— Ничего страшного.
— Вы мне скажите: болит или нет?
— Т-терпимо.
Он притормозил, заглушил двигатель и очень медленно выпрямился. По лицу было видно: дело плохо. Вена на виске аж взбухла. Я некоторое время боролась со своей стеснительностью. А потом решительно произнесла:
— Меняемся местами.
— Зачем это?..
— Смотрите, Максим Сергеевич, сейчас у вас два варианта. Мы едем либо в больницу, либо к вам домой. В обоих случаях за рулем буду я. А вы ляжете на заднее сидение и попытаетесь расслабиться.
— Вы не вписаны в страховку и не можете управлять моей машиной, — ответил он, и из этого довода я сделала вывод, что Соколов почти не спорит.
Ну а что, мог бы категорично отказаться, сказать, что всё хорошо — а он вспомнил про бумажную сторону вопроса.
— Будем надеяться, что нас не остановят ваши коллеги, — хмыкнула я, открывая дверь. — Или не ваши. Я не особо разбираюсь.
Затем помогла Соколову выползти наружу и уложила его назад. Он стоически молчал, только мрачное выражение лица выдавало, насколько тяжело капитану полиции проявлять слабость.
— У вас хоть права есть? — поинтересовался, когда я плюхнулась на водительское кресло и начала менять положение руля под себя.
— Обижаете! Честно куплены в переходе!
— Валерия…
Он посмотрел так, будто всерьез обдумывал, не проще ли застрелиться на месте.
Ха, для этого как минимум нужно вытащить оружие. А он разогнуть руку не может, сразу морщится.
— Да шучу я, шучу. Вы только скажите, куда ехать. Ах да, торопиться не буду. Я давно не практиковалась. Ой, сколько тут педалей… а это что за кнопочка?..
— Волкова, — сквозь зубы произнес он, — если хотите меня добить, делайте это быстрее.
Я повернула к нему голову.
— Между прочим, это вы меня доводите.
— Я?!
— Разумеется. Это вас скрутило посреди дороги. И вместо того, чтобы принять помощь, вы разговариваете со мной этим мерзким тоном.
Максим Сергеевич прикрыл глаза.
— Каким тоном?
— Начальственным.
— Я и есть начальник, если вы не заметили.
— Вот именно. Ужасная у вас работенка, если вы ее тащите в обычную жизнь.
— А у вас ужасная привычка командовать там, где не просят.
— Ой, да неужели? — вспыхнула я. — Простите, что не дала вам изящно скончаться за рулем. В следующий раз просто выйду и пойду пешком, а вы красиво врежетесь в забор в полном одиночестве.
— Не драматизируйте.
— Что-что? — Я не убрала рук с руля, но голос у меня ощутимо повысился. — Вы сейчас серьезно? Я тут вообще-то сижу рядом с мужчиной, который минуту назад едва не сложился пополам, а он мне предлагает не драматизировать!
— Я контролировал ситуацию.
— Да? И как именно? Силой мысли?
Сзади послышался тяжелый выдох.
Я тронулась аккуратно, но после, привыкнув к управлению, поехала увереннее. Водить умею, права есть, даже сдала на них честно, никому ни рубля не заплатила. Только вот практики не хватает. На личную машину как-то не накопила, да и зачем она мне, когда офис располагается в двадцати минутах езды на автобусе? Только бензин зря жечь.
Конечно, насчет кнопочек и педалей я подшучивала. Чисто из вредности, ибо когда еще сможешь понаблюдать за таким выражением лица у строгого капитана?
Он, к слову, выдохнул, когда понял, что я не собираюсь въезжать на его тачке в первый же столб. И всё-таки Соколов не удержался от укола:
— Медленнее, — процедил через минуту.
— Я и так еду как пенсионерка на дачу.
— На следующем перекрестке притормозите, там нерегулируемый переход.
— Мамочки, ну началось. Не зудите под ухо, пожалуйста. А то сшибу какого-нибудь пешехода.
— Я просто прошу ехать аккуратнее.
— Нет, вы не просите. Вы руководите процессом так, будто я ваш подчиненный, которого вы сейчас будете увольнять.
— Волкова…
— И не надо меня так называть! Я не на допросе!
Он замолчал на целых пять секунд. Это была весомая победа.
— Хорошо, — произнес уже тише. — Лера, тормозите плавнее, пожалуйста. Так лучше?
Какой ужас. Сказал нормальным тоном, и я сразу почувствовала себя злой истеричкой. Что со мной творит этот мужчина?!
— Лучше, — проворчала я. — Но ненамного.
Мы проехали еще квартал в напряженном молчании. Затем автомобиль свернул во двор дома капитана, и я аккуратно затормозила.
— Приехали, — сообщила я.
— Уже?
— Вас что, разочаровывает конец нашего дорожного конфликта?
— Немного.
Клянусь, еще немного, и у меня пар повалит из ушей. Я глянула на Соколова в зеркало заднего вида.
— Вы шутите?
— Пытаюсь. Плохо выходит, да?
Вот когда он говорит таким тоном, пытаясь шутить, я мгновенно начинаю забывать, что еще пять минут назад хотела выдать ему оплеуху и оставить посреди шоссе.
После Максим Сергеевич еще пытался упрямиться, когда я вознамерилась дотащить его до квартиры, но делал это уже без особого пыла. Эка мужика скрутило, что он даже не пытается отбрыкиваться.
Вскоре мы оказались в его холостяцком логове.
Именно таким я его и представляла: какая-то удушливо обычная квартира. Порядок, чистота, только без души.
Кстати,