Помимо гнетущего ожидания, я не теряю надежды выпытать у путника, или гонца, зачем он пожаловал. Ведь он может знать что-то важное о Дарио. За эти два дня Розалинда превратила его в ужасающую мумию, но он стал наконец-то пить и есть, а еще двигаться, даже встает с кровати и ходит.
Только не говорит. Зато идет на поправку.
В очередной раз я прихожу в его комнату. Даю ему воды и пытаюсь разговорить.
Но мужчина угрюмо молчит.
Ему удается встать, походить по комнате, опираясь на мою руку, а потом происходит странное.
Он вытаскивает мой кинжал с жемчужной рукоятью, что подарил мне Дарио и направляет на меня. Я отстраняюсь, почувствовав опасность.
— Поняла, да? — шипит обгоревший. — Знала бы ты, как я тебя ненавижу! Ненавижу тебя, тварь! — в этом охрипшем голосе я узнаю… брата. — Почему ты не сдохла после всего? Я столько сделал ради этого. Стольким заплатил и стольким пожертвовал, но ты оказалась живучей, как твой ублюдок-дракон! Вы всё испортили. Всё!
Адольфо.
Это он.
Если бы я еще была принцессой, то, наверно, испугалась бы. Но сейчас я просто смотрю на то, во что превратился мой брат.
— Так ты еще и трахаешься с ним? Интересно. Ты всегда была маленькой и наивной дурой. Но знаешь что: я убью тебя. Убью. Потому что ты и твой дракон всё испортили. Интересно, каково ему будет, если я зарежу его беременную шлюху?! Я слышал, что ты беременна от него. Весь замок гудит. Тошнит аж.
Я спокойно и даже холодно улыбаюсь. Слова брата не цепляют. Он мне еще угрожает? Неужели брат не понял, что бояться стоит ему.
Он в логове монстра.
Моего монстра.
— Чего молчишь? Ненавижу! Тебя, его, отца! — брат явно не в себе. Не мыслит здраво. Похоже, он обезумел. Вероятно от боли или просто от ненависти.
Пока я размышляю над тем, как бы его обездвижить, а потом отправить сувениром отцу, брат решает накинуться на меня с моим же ножом.
Я качаю головой.
Зря.
Во-первых, на мне кулон Дарио, и мне даже не нужно шевелиться, чтобы защитить себя.
А во-вторых, Розалинда расстроится, что придется помимо ожогов лечить еще и переломанные кости.
Как и ожидалось, Адольфо отбрасывает защитной волной в стену.
Я прикусываю губу, наблюдая за тем, как его тело сползает по серым камням.
— Лия, что происходит? — Матильда распахивает дверь.
— Да так. Поняла, кто это, — вздыхаю я, кивая на мумию.
— И кто же? — она складывает руки на груди, не обращая внимания на то, как пыхтит мой брат, пытаясь подняться с пола.
— Это мой брат, — признаюсь.
Надо бы заставить себя помочь ему, но я продолжаю стоять и смотреть на то, во что он превратился.
— И это он продал меня в рабство, — добавляю я.
А еще это тот, из-за кого Дарио потерял крылья.
Но этого я уже не говорю, ведь за такое Матильда распорет Адольфу брюхо и не подумает. А мне почему-то жаль ублюдка. Он едва стоит, отравленный всей этой ненавистью.
— О… Это же так интересно! — глаза Матильды сверкают так, что брат, едва поднявшийся на ноги, отшатывается от нее подальше.
— Как ты смотришь на то, что я куплю его у тебя? — ухмыляется Матильда, придвигаясь поближе к потенциальному товару.
— Эээ… Я думаю… Что мне стоит… — я хочу сказать о том, что мне нужно бы поговорить об этом с Дарио.
— Сколько ты за него хочешь? — спрашивает она игриво.
— Пять… пять медных монет, — внезапно произношу. — Только сначала пусть он вылечится.
— Ммм… — тянет Матильда. — Я знаю, как его вылечить. Договорились, дорогая.
Она подходит к нему ближе, и Адольфо оседает на пол. Матильда поглаживает его по голове, обмотанной тканями, и смеется.
Я же не хотела его продавать.
Но…
Почему бы не отплатить ему той же монетой?
Ой…
Кажется, я стала очень, очень плохой и коварной. Ладно, потом я поговорю с Матильдой и Дарио, и мы решим, как будет лучше. Самое главное — сначала вылечить его. Уверена, он больше не будет мне помехой.
* * *
Дорогие читатели,
Я вот задумалась, как думаете, что было бы лучше для брата?
— оставить у Матильды в рабстве
— отослать сувениром папе
— казнить ко всем чертям, нельзя помиловать
Буду благодарна вашему мнению
34
Лия
Прошел еще один день, но Дарио так и не вернулся. Обойдя замок на ночь и проверив постепенно выздоравливающего брата, которого Матильда успела посадить на цепь, я возвращаюсь в северную башню. Кормлю довольную Симфиллу куском ржаного хлеба, чуть пропитанным маслом — так ей нравится больше. Многоножка приятно порыкивает, будто мурлычет, а после пропускает в покои.
Долго не могу заснуть, потому что, оставшись одной в тишине ночи, мне особенно не хватает Дарио…
Я жду…
Верю, что он скоро вернется.
Устроившись на большой кровати, я тщетно пытаюсь уловить его запах на простынях. Но тот уже давно выветрился…
Постепенно я засыпаю.
Меня будит чье-то горячее дыхание, обжигающее шею.
Я вздрагиваю, поняв, что не одна в комнате. Сильная ладонь опускается мне на плечо, вдавливая в кровать, в то время как кто-то продолжает… нюхать меня. Кто-то большой, мощный, заполняющий все пространство. Увы, в комнате так темно, что рассмотреть, кто это — невозможно.
Постепенно прихожу в себя, и ко мне возвращается способность распознавать запахи.
Ну конечно… Симфилла никогда бы не пропустила в спальню чужака.
— Дарио… — шепчу я, борясь с волной возбуждения.
Теплые губы обхватывают мои. Я задыхаюсь… От радости, что он вернулся, от его долгожданной близости. Пытаюсь нащупать его плечи, но Дарио обхватывает мои запястья и заводит за голову.
Я замираю в недоумении.
Почему он ничего не говорит? Что происходит?
— Что с тобой? — хриплый голос нарушает тишину.
— Что… со мной? — повторяю вопрос, потому что не ожидала, что это станет его первой фразой, когда он вернется.
— Почему ты… пахнешь так? — по голосу понятно, что он напряжен.
Я выдыхаю с облегчением и сразу же сжимаюсь, ощутив его язык, скользящий по коже.
Брыкаюсь, хохоча, потому что щекотно.
— Лия. — сурово рычит Дарио, намекая на то, что он чертовски взволнован.
— Как я пахну, Дарио? — шепчу. — Слаще, чем обычно? — я едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться как глупышка. Скорее всего, мой дракон учуял то же самое, что и Матильда.
Когда Дарио отпускает свою хватку, я слышу щелчок, и в комнате вспыхивает свет.
Я приподнимаюсь