Мы только что закончили концертную программу. Я певица и обожаю свое дело, а Джули одна из моих танцовщиц. Я ходила в школу вокала и умудряюсь зарабатывать этим на жизнь. И пусть я еще не добилась большого успеха, но зарабатываю больше, чем многие в индустрии, особенно живя в Нью-Йорке.
Взглянув на парня с бритой головой, я вижу, что он не сдвинулся ни на дюйм. Он все еще смотрит на меня. Пристально, я бы добавила.
— Елена, ты прекрасно пела.
Я благодарна за отвлечение, когда ко мне подходит глава вне Бродвейского театра Мэттью. (Прим. пер. Off-Broadway «вне Бродвея» — это термин, который описывает небольшие профессиональные театры в Нью-Йорке, которые по своим параметрам (вместимость зала, бюджет постановок) не относятся к крупным коммерческим театрам на Бродвее.) Он останавливается, и когда я поднимаю глаза, все, что я вижу, — это большой живот, свисающий поверх брюк. Он поправляет ремень, и, когда он это делает, живот тоже двигается. Да, я благодарна за возможность отвлечься и смотреть на него, но, возможно, не с этого ракурса.
— Спасибо. Я немного нервничала, но наслаждалась каждым моментом, — говорю я, удивленная его щедростью.
Сегодня было мое третье выступление на сцене перед публикой. Взгляд метнулся туда, где всего минуту назад стоял человек в перчатках. Теперь его нет. Как он вообще попал за кулисы? Доступ сюда есть только у тех, кто работает здесь или является частью шоу. Разве что он сотрудник, и я просто не видела его раньше?
Хотя он определенно не был похож на того, кто здесь работает. Я собираюсь спросить об этом, но Мэттью меня перебивает.
— Ты отлично справилась. Если не против, у меня тут несколько крупных платежеспособных клиентов, которые с нетерпением ждут встречи с тобой.
— Ох. — Я смотрю на свои босые ноги, а затем на каблуки, лежащие передо мной. Я не ожидала, что буду с кем-то встречаться, и уже переоделась в простые длинные свободные брюки и желтый укороченный топ с изображением смайлика. — Мне, возможно, придется переодеться.
Он отмахивается от меня.
— Нет, ты выглядишь идеально. Возможно, они захотят вложить сумму покрупнее.
Я встаю и хватаю туфли. Черт, так и знала, что не стоило надевать сегодня этот топ со смайликом. Но у меня не было других вариантов, потому что я не стирала одежду уже больше недели.
— Просто не забывай улыбаться, как бы ты ни устала, и дай им то, за что они платят. Такие клиенты, как они, оплачивают наши счета.
Киваю, все еще не чувствуя профессионального настроя от своего укороченного топа, но все равно делаю, как он говорит.
В отличие от Бродвея, мы небольшая театральная труппа, но здесь собрались люди со всего света. Танцоры и певцы изо всех сил стараются сюда попасть. Мне потребовались добрых два года прослушиваний дважды в год после окончания университета и степень бакалавра, чтобы меня взяли. И мне удалось получить главную роль.
Я здесь уже полгода, репетирую и надрываю задницу, но сегодня лишь в третий раз на сцене. Мы сменили столько танцоров и певцов, что поначалу я не была уверена, что смогу выступать сольно. Но теперь, получив это место, я хочу его сохранить. На данный момент это моя самая высокооплачиваемая работа. И через несколько месяцев я смогу уйти из бара и начать жить на то, что зарабатываю здесь, что всегда и было планом.
— Сюда, — говорит он, и я следую за ним мимо очереди танцоров, направляющихся обратно, чтобы развлечь тех, кто все еще общается и пьет.
Мы останавливаемся в отдельной комнате, где сидят и разговаривают несколько состоятельных людей. Чувствую себя одетой не по случаю, но, учитывая, что буквально две минуты назад собиралась домой, я должна максимально использовать возможность. Какого хрена Мэттью позволил мне прийти сюда в таком виде?
— Елена Лав, — говорит мой босс, представляя меня полной комнате людей. (Прим. в ориг. «Lena Love» - Love - любовь)
В мою сторону поворачиваются головы, пожилая дама дарит мне букет цветов. И я чувствую себя более напряженной, чем в ночь дебюта.
— Ваш голос был поистине волшебным, — восторженно говорит леди, и щеки краснеют от ее похвалы, затем я подхожу к следующему человеку, который говорит, что не слышал голоса, похожего на мой, уже довольно давно. Всегда лестно слышать такие вещи. Но у меня есть годы отказов, «еще недостаточно хороша», «у нас есть кое-кто получше» и «ты просто еще не готова», чтобы обесценить все комплименты, которые я получаю. Но я полагаю, что эти взлеты и падения часть жизни любого артиста.
После того, как я поговорила с остальными, снова чувствую, как кто-то смотрит на меня. Взглянув в угол комнаты, замечаю, что тот мужчина, которого я видела раньше, сидит на диване и наблюдает за мной.
Думаю, теперь понятно, почему он мог быть за кулисами, но даже таких клиентов обычно туда не пускают. Они находятся в отдельной комнате, где могут общаться, и обычно предпочитают больше концентрироваться друг на друге, чем на актерах и самом представлении.
Как долго он наблюдает за мной? Хочу ли я вообще знать? Ставлю цветы на барную стойку и беру бутылку воды. Обернувшись и осмотревшись, вижу, что все болтают. Все они кажутся богатыми, пожилыми людьми. Кроме него. Он моложе остальных и держится в стороне от группы. Он все еще сидит на диване, глядя на меня, почти выжидающе.
Отпив воды, размышляю, зачем он здесь. Должно быть, какой-то спонсор, но он не сделал ни единого движения, чтобы приблизиться ко мне. И я не могу его рассмотреть, не пялясь на него так же, как он на меня. Он не похож на других спонсоров. Хорошо одетый? Да. Богатый? Бесспорно. Но в нем есть что-то такое, что говорит не связываться с ним, и даже остальные присутствующие в комнате избегают его самого и его взгляда.
Мне следовало бы воспринять это как предупреждение, но вместо этого я обнаруживаю, что иду к нему, оставив цветы на барной стойке.
К черту это. Я не собираюсь бояться незнакомца на своем рабочем месте.
Он не представляется. Просто сидит, не сводя с меня взгляда.
— Елена Лав,