— Ты сам понимаешь, но я тебе скажу, как можно скорее загладь свою вину перед Аней, потому что мне придется выслушивать это, когда мы вернемся домой, — говорит Ривер, и я удивляюсь его наглости, но, с другой стороны, любого, кто имеет дело с моей сестрой, определенно нелегко запугать. У нас обоих есть репутация. И хотя не обязательно, чтобы Ривер мне нравился, я буду его терпеть.
— Ты тот, кто сам решил жениться на моей сестре. Меня просто заставили оказаться в одной утробе с ней. У меня не было выбора. У тебя был.
Впрочем, уйти от нее он смог бы только в мешке для трупов.
Отхожу от него, устав от этого разговора. Я люблю свою сестру. Убью за нее. Делал это сотни раз. Но вопрос Синиты — под запретом.
Сегодня я сосредоточен только на том, как заработать деньги.
ГЛАВА 4
Елена
Следующая неделя выходит странной. Я вижу Алека несколько раз, и ни разу он не подходит. А я и не хочу, чтобы он подходил после того оскорбительного комментария о моем наряде. Какой же он мудак. Тем не менее, он появляется на каждой моей репетиции, и Мэттью подлизывается к нему, как будто сорвал джекпот.
К тому же, пока Алек не делает ничего плохого.
Просто наблюдает за мной. Как настоящий сталкер. Горячий сталкер. Конечно, хреново так думать. Интересно, скольких еще он небрежно оскорбил, как будто он дар Божий женщинам.
Как обычно, к тому времени, как я заканчиваю концертную программу, его уже нет. Когда я поднимаю глаза на то место, где он сидел, там пусто. Даже не знаю, чего он хочет. Я рассказала ему все, что знаю. Я не видела Синиту, и она не удосужилась связаться со мной. Она не была на репетициях несколько месяцев и потеряла место одной из ведущих танцовщиц. Так почему же он приходит сюда, как какой-то влюбленный щенок? Или это он сам та опасность, на которую он намекал в прошлый раз?
Даже если она свяжется со мной, первое, о чем я спрошу, это где деньги за аренду, поскольку я все еще должна родителям, и мне сложнее брать дополнительные смены в баре, поскольку четыре раза в неделю по вечерам я работаю здесь.
— Кажется, господин Иванов проникся к вам симпатией, — говорит босс, поправляя рубашку на своем упитанном животе, и указывает туда, где сидел Алек.
— Да. Расскажите мне о нем? — спрашиваю я, пытаясь казаться искренне заинтригованной. — Я раньше о нем не слышала.
— Он очень богатый молодой человек, — начинает Мэттью, и звучит при этом как фанатичная девчонка-подросток. — Инвестор, ценящий искусство, такое как музыка и танцы, я полагаю. Слышал о нем не очень хорошие слухи, но все мы знаем, что слухам доверять не стоит, — говорит он, отмахнувшись.
И у меня есть отчетливое чувство, что он должен очень внимательно прислушаться к этим слухам, потому что этот человек так или иначе замешан в чем-то незаконном. Это просто сочится из него.
— Синита тоже прониклась к нему симпатией. Кстати, сейчас ты моя самая яркая звезда, так что не делай того, что сделала со мной она, лучше просто уходи.
— Мне здесь нравится, Мэттью. Сомневаюсь, что уйду куда-то в ближайшее время. Если только Бродвей не позовет меня прямо из Манхэттена, я останусь здесь.
Он выглядит довольным ответом, машет мне на прощание и уходит.
Все, кажется, думают, что мы с Синитой были хорошими подругами, потому что вместе снимали квартиру, но на самом деле она была ближе к Джули. Поэтому я решаю найти ее, чтобы выяснить, знает ли она что-нибудь об исчезновении Синиты.
Иду за кулисы и нахожу ее в гримерке, где она снимает макияж и говорит с другой танцовщицей об ужасной оплате. Джули сразу замечает меня и раздраженно ахает.
— Елена. Скажи мне, что тебе платят больше, чем нам.
Отодвигаю стул рядом с ней и сажусь. В моем контракте указано, что я не должна обсуждать свою зарплату с другими сотрудниками, поэтому я избегаю конкретных цифр, потому что не хочу потерять эту работу.
— Зарплата всегда может быть лучше, — неопределенно говорю я.
— Черт возьми, да. Мы суетимся на этой сцене. И, смотрите, мне приходится бежать на другую работу, чтобы просто оплатить счета.
Она качает головой.
— Другую работу?
Я не знала, что она, как и я, работает на двух работах.
— Я, конечно же, танцую, — говорит она, как будто это очевидно. — Хотя это тяжело. У меня нет времени на свидания или что-то в этом роде. Но было бы глупо отказываться от денег. Там достойная оплата, — объясняет она, нанося тени для век.
Я вздыхаю, чувствуя ее боль. Не столько из-за свиданий, мне сейчас не до этого, но две работы тянут в разные стороны, и кажется, будто я стою на месте.
— Ты ведь умеешь танцевать, да? — спрашивает она меня, нанося подводку для глаз.
— Умею.
Я обучалась танцам, но далеко не так хороша, как половина этих девушек. Они, черт возьми, умеют танцевать. Но мой талант — это пение.
— Хочешь подзаработать? — спрашивает она, и я сбита с толку ее вопросом. — Не пением. Я знаю, что в твоем контракте, вероятно, есть пункт о запрете петь в других местах, но танцы…
— Я не умею танцевать, как ты, — быстро отвечаю я.
— Не такие танцы. Надо быть сексуальной и чувственной. Я видела, как ты двигаешь бедрами на сцене. Ты сможешь это сделать.
— Не уверена... — пытаюсь соскочить с темы, закусив губу. Конечно, у меня есть изгибы, и я знаю, как их использовать, но это и профессиональные танцы — две разные вещи.
— Четыре часа танцев обойдутся в две тысячи наличными, но тебе придется заранее подписать соглашение о неразглашении.
— Две тысячи всего за четыре часа работы?
У меня отвисает челюсть.
Ого!
Она кивает, как будто только что дала мне чит-код к взрослой жизни.
Я не могу рассчитывать, на то, что Синита вернет мне деньги. Но если я смогу получить такой разовый контракт, я покрою свой долг родителям.
— Согласна, — говорю я