Мои мысли неслись вскачь, пытаясь уложить всю информацию в единую картину. Я — Светлана Петровна Кузнецова, 65 лет, инженер-технолог в прошлом, пенсионерка в настоящем... то есть в будущем. А сейчас я, по всей видимости, крепостная по имени Дарья, которую все зовут Дреной, молодая вдова, потерявшая ребенка и считающаяся блаженной.
Мозг фиксировал факты, и я заставляла себя сосредоточиться только на них. Эмоции сейчас мне не к месту.
— А я тоже крепостная, да? — спросила я как бы между прочим. Так, на всякий случай.
— Ох, совсем у тебя с головушкой худо, — снова сочувственно вздохнула Евдокия. — Ну уж точно не вольная. Прачка ж ты. Куда ж еще блаженную приставить?
Ага, значит стирка. Черная работа. А когда-то я руководила технологическим отделом, проектировала автоматизированные линии...
Мы подошли к избе на краю деревни. Та была небольшой, но такой аккуратной, с соломенной крышей.
— Вот, — сказала женщина. — Обсохни, переоденься. А завтра к заре чтоб была в людской, репу чистить да капусту шинковать. Барин обед собирать станет, гости съедутся. Работы много будет.
— Спасибо тебе, Евдокия, — я чуть сжала ее руку, прежде чем отступить. Та меня взглядом проводила, вздохнула да отправилась восвояси.
Когда она ушла, я прошла через сени и осмотрела избу. Земляной пол, печь, грубо сколоченный стол, лавка, сундук с какой-то одеждой. В углу — закопченная икона с лампадкой. Нашелся и небольшой чуланчик, а недалеко от стола — дверца в подпол. Не сказать, чтобы зажиточно, но все ж крестьянская хата.
Первым делом я развела огонь в печи. Руки помнили, как это делается. Дрова, лучина, огниво... Вот так дела! Я даже не сильно задумывалась, пока разжигала. Конечно, я видела в детстве, как бабушка растапливала печь в деревне, куда нас вывозили на лето. Но то ж когда было? А тут раз, и словно моими руками кто другой руководит, али подсказывает, как и что надобно.
Прямо легче стало, не придется начинать с нуля всему учиться.
В сундуке нашлась сухая рубаха и юбка. Одежда была грубой, но чистой. Я переоделась, развесила мокрое платье у печи и присела на лавку.
Так. Нужно собраться с мыслями. Я инженер, человек практичный. Истерика и паника — непозволительная роскошь.
Я оказалась в прошлом, в чужом теле, в чужой жизни.
Я крепостная крестьянка в России середины XIX века.
Моя репутация "блаженной" дает некоторую свободу действий, но и ограничивает возможности. У меня нет денег, влияния, связей, только знания из будущего. Но это уже больше, чем здесь есть у многих.
Что ж, инженер всегда должен уметь работать в непредвиденных условиях. А я всю жизнь решала производственные задачи. Это просто еще одна, хоть и необычная. Скажем так, задачка со звездочкой.
Прорвемся.
Прежде чем вернемся к истории, предлагаю немного разглядеть нашу героиню и место, куда она попала!
Усадьба господ Строгановых
Село Высокое
И сама наша Светлана Петровна
А ныне Дарьюшка. Она же Дарёна.
**А вы знали, что в России середины XIX века ношение кос имело важное социальное значение: незамужние девушки носили одну косу, часто украшенную яркой лентой, что символизировало их свободный статус. После замужества женщина должна была заплетать волосы в две косы и укладывать их вокруг головы под головным убором (кокошником или повойником), что указывало на ее новое семейное положение и было символом супружеской жизни.
Посмотрели? Представили? А теперь можно и к истории вернуться)
Глава 2
Я подошла к маленькому мутному зеркальцу на стене. Совсем затертое, неровное, но все лучше, чем водная гладь. Пальцы слегка подрагивали, когда я потянулась протереть его. Но то нервы. С ними я как-нибудь совладаю. Только немного времени себе дам, отдышусь и успокоюсь.
Из отражения на меня смотрело одновременно знакомое и незнакомое лицо. Молодое, изможденное, с темными кругами под глазами. Светлые волосы, заплетенные в растрепанную косу. Впалые щеки, потрескавшиеся губы. Лет двадцать пять, не больше. А то и меньше может статься, если в порядок привести.
— Ну, здравствуй, Дарья, — прошептала я своему отражению. — Придется нам как-то уживаться.
В голове было звеняще пусто. Вот я смотрю на себя молодую. Но то и не я вовсе. Странно так. И сознание рассеянное.
Глаза прикрыла, ладонями по щекам провела, себя воедино собирая. Думай, Светлана, думай.
Усмехнулась. Светлана ли теперь? Нужно к новому имени привыкать.
Глаза к потолку возвела. Дощатый кстати. Паутины вон висят по углам. Фу, в самом деле.
Эти-то паутины меня в сознание и привели. Мне же ведь теперь здесь жить! Огляделась сызнова. Да-а-а… Уютом здесь и не пахло. Но хорошо, остальное убранство вроде чистое все. И на том спасибо.
Уют можно и самой создать. Не известно еще, удастся ли мне обратно воротиться, а значит, нужно здесь устраиваться.
В голове начал формироваться план. Для начала надобно адаптироваться, понять правила этого мира. Я, конечно, кой-чего из истории помнила, но никогда глубоко в нее не погружалась. Но тут поможет репутация блаженной. Главное, чтобы расстройство от прошлой Дарены мне не досталось. Но покамест чувствовала я себя хорошо и вполне обычно.
А вот как разберусь, что к чему, можно будет прикинуть, куда мои знания пристроить.
Я снова повернулась к зеркальцу и на этот раз ободряюще улыбнулась отражению. В конце концов, у меня есть одно неоспоримое преимущество: я знакома с технологическим прогрессом. И, возможно, смогу немного... улучшить настоящее. Не зря же я сюда попала?
— Ничего, — сказала я вслух своему отражению. — Советские инженеры и не из таких передряг выбирались.
Я пошевелила поленья в печи. Странно, что отлично помнила, где кочергу взять, да и как вообще с печкой обращаться. Откуда — сама не знаю, но, видать, память тела помогала.
Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я замерла, не зная, что делать. Стук повторился, настойчивее.
— Дарья! Отворяй, не то хуже будет! — раздался грубый мужской голос. — Управляющий велел тебя в барский дом вести немедля!
Сердце заколотилось. В барский дом? Уже? Евдокия же про