Но тут случилось странное. Одно существо не убежало. И ладно бы это был его конкурент — другой Ужас, достойный, способный дать ему достойный бой. Ну и, конечно же, всё равно бы он проиграл, в итоге.
Но нет!
Это был мелкий Шнарк, одетый в какой-то стрёмный комбинезон.
— У Шнарков сменилась мода? — зловеще поинтересовался Ужас.
И быстро равнул к маленькому слабому существу, начав кружиться вокруг него, играясь с жертвой, прежде, чем ее убить.
— Или этот нелепый костюмчик сделал тебя слабоумным? — он продолжил потешаться над малым.
Вот только маленький Шнарк не высказывал ни малейшего не то, что страха, даже уважения! Он стоял, выпрямившись, и смело глядел на него всеми своими глазами. Более того — его мордочка скривилась в презрительной усмешке.
— Ш-ш-шука-ш-ш-шабака беш-ш-шмертный, ш-ш-штоле? — уточнил он, нагло глядя ему в глаза.
— Ты охренел? Я великий Теневой Ужас, ты сейчас это мне? Да я уничтожу тебя, презренный слабак!
— Так ты еш-ш-шо и тупой, — расстроенно покачал головой Шнарк.
Секунда — и он переместился прямо к морде Ужаса, который превышал его размерами… ну, наверное, раз в тысячу.
Крошечная песчинка на фоне огромного Атланта…
Шнарк завис напротив его морды, прямо у носа, в пустом пространстве и протянул вперед руку в маленькой серебристой перчаточке.
— Ж-ж-жапомни моё имя… Меня ж-ж-авут Ш-ш-шнырька! И я твой будущ-щ-щий король! Хотя этого, конеш-ш-но ше, ты не увидиш-ш-шь. Ши-ши-ши! — рассмеялся странный Шнарк.
Потом он поднял лапку и громко сказал:
— Пуньк!
И… отвесил щелбан. Могучему… Теневому Ужасу…
Глава 3
Вселенная Скверны
Скверна существовала долго, очень долго. Она даже сама не могла вспомнить, насколько долго. С начала времен, кажется, а возможно и еще раньше. Она давно забыла начало своей жизни, своей незначительной на тот момент жизни, да и зачем помнить ту серость?
Сначала она шла к Возвышению, потом правила вместе с сестрой, затем подготовила и провернула отличную операцию по изгнанию дебильноватой сестрицы. И после этого у неё были ещё тысячи лет правления, единоличного правления новой Вселенной Скверны, которая была полностью в её распоряжении.
Но такие чувства, какие она испытывала сейчас, она не испытывала уже очень давно. Это было похоже на давно забытое чувство бессилия, злости и какой-то… детской обиды, что ли.
А всё потому, что обычные люди с необыкновенной наглостью сделали то, что она даже в страшных снах себе не могла представить. У неё под носом!
Да. Она знала, кто такие Паладины. Её новый миньон, Неназываемый, поделился своей памятью, в которой было видно, как он обманом затащил целый орден, мнящий себя Орденом Света, и полностью уничтожил их, лишив Многомерную Вселенную этих долбанных фанатиков, которые могли бы помешать распространению Скверны в Многомерной Вселенной. Ну, когда она, конечно же, туда придёт. На самом деле, похвальное деяние, за которое Неназываемый до сих пор ещё жив, а не превращён в питательную энергию, которую она давно бы уже усвоила.
Это было чуть ли не единственное его достижение, что он смог совершить на момент своего возвышения и при подготовке перемещения своей госпожи в Новую Вселенную. Дальше всё пошло прахом. Но, то совсем другая история и он за тот провал будет еще наказан. Снова и снова!
Так вот, как оказалось, Орден Паладинов в далёкой Многомерной Вселенной не погиб. Они просто-напросто заглянули «в гости» к Скверне, попутно уничтожив несколько её миров.
Как она это узнала? Всё очень просто. Поначалу она не восприняла это как вторжение и отправила своего верного собачонку, Неназываемого, разобраться с проблемой.
И чем всё это закончилось? Вон он сидит под столом, пуская слюни и грызёт ногти. Разве это достойно Бога и личного подручного самой Скверны⁈
А его воспоминания, которые Скверна буквально выдрала из его головы, говорили о том, что Орден Паладинов не только восстановился, но и стал ещё сильнее. Разобрав воспоминания на кусочки, она почувствовала там другую силу. В молодом Командоре, который, виданное ли это дело, не прожил и века, будучи истинным младенцем.
Так вот, в этом Командоре, помимо благословения Света, находились Печати Охотника. Два плюс два сложилось очень быстро, но от этого стало ещё больнее. Это что значит? Один-единственный человечек, долбанный Охотник, продолжает противостоять ей, Верховной Сущности, взявшей под свой контроль целую Вселенную?
Но, возвращаясь к воспоминаниям Неназываемого, там был второй молодой человек-Паладин, который пришел вместе с молодым командором и братьями по Ордену. По внешнему виду, так же, как и первый, разменявший едва ли два десятка лет. Вот только его душа… Да, это была душа боевого кКапеллана Ордена Паладинов, которая горела жуткой ненавистью и жаждой мести: к Неназываемому, в частности, и в общем — именно к ней, к Скверне!
А дальше начинались несостыковки. Ведь Неназываемый помнил паладинов как фанатиков, идущих до самой смерти ради своей идеи. Но в тот момент, когда он появился у неё в Центральном Мире, роняя слюни и трясущимися губами рассказал о невиданном, сама Скверна бросилась, чтобы разобраться с пришельцами и… никого не встретила.
В мёртвом мире, полностью очищенном от её великолепных боевых тварей, на ровном каменном плато был нарисован… член с крылышками. Огромный, сука, член с крылышками!
Ни слова не было сказано дополнительно. Паладины спокойно ушли той же дорогой, которой пришли, оставив странное послание. Вот что это должно обозначать? И, судя по воспоминаниям Неназываемого, этого символа не было ни среди знамён паладинов, ни в знаках отличия Охотников.
Однако двоечтения быть не могло: людишки издевались над ней, показывая, что они, в отличие от неё самой, могут спокойно приходить к ней как к себе домой и так же спокойно уходить. И… возможно, приглашая её в гости, потому что крохотная и тонкая Путевая нить осталась от них, явно оставленная специально, а не впопыхах.
У Скверны было огромное желание броситься за ними и покарать сволочей, которые посмели издеваться над Великой Скверной. Но она взяла себя в руки. Не время и не место. А ещё у неё всё ещё остался миньон, которого она не до конца использовала. Да, пускай Неназываемый опозорил и себя, и её. Но у неё есть козырь в рукаве.
Прямо сейчас она положила руку на его голову. Его вполне себе детский плач внезапно начал стихать. Губы перестали дрожать, глаза приняли осмысленное выражение и тут же начали заполняться зеленью Скверны. Снизу вверх, как в