Товарищ быстро выпутался из его хватки и посмотрел с укором.
— Слав, ну что ты при сотрудниках? Пойдём поговорим.
Он потащил его в кабинет. Вячеслав не стал вырываться. У него всё кипело внутри, но разум ещё пытался взять под контроль ситуацию.
Когда дверь за Константином закрылась, и они остались вдвоём, Вячеслав сжал кулаки.
— Предупреждаю ещё раз. Или ты немедленно отзовёшь заявление и потребуешь отпустить Екатерину, или я не знаю, что сделаю.
— Да что ты разошёлся? — нахмурился Константин. — Я же не придумал ничего с потолка, есть доказательства. А ты вцепился в эту секретаршу, как будто свет клином сошёлся на ней. С чего вдруг? Она настолько ценный работник?
Славик не собирался отчитываться.
— Я повторяю последний раз, — процедил он сквозь зубы. — Отзывай заявление. Или пожалеешь об этом!
Константин обиделся и плюхнулся в кресло.
— Ну что ты за друг такой? Я ради тебя на такие жертвы иду. Думаешь, мне охота было возиться со всем этим с самого утра? Знаешь, сколько у меня работы?
— Кто тебя надоумил? — Вячеслав начал наступать на него. И тут его осенило. — Это была Маша, правильно? От неё ты получил «доказательства»!
По тому, как Константин побледнел, Славик понял, что попал в точку. Наконец, товарищ скривился и произнёс:
— Да, это она. И я считаю, что она молодец. Таких сотрудников нужно поощрять. Потому что ты слишком глупо доверился какой-то ушлой бабёнке.
У Вячеслава чесались руки врезать в морду Константину, но он сдержал себя. Этот человек был просто слишком туп, чтобы понять, как умело им воспользовались ради своей непонятной и совершенно безумной мести.
Вячеслав заставил себя успокоиться.
— А ты не задумывался о том, — уточнил он, — почему Маша со своими «подозрениями» пришла к тебе, а не ко мне?
Константин фыркнул.
— Да тут всё понятно. Ты бы не стал её слушать, это очевидно. Носишься с этой Катериной как с драгоценностью. Что вообще на тебя нашло?
— Ничего такого, о чём тебе стоило бы знать, — жёстко ответил Вячеслав. — Я всё понял. Спасибо за заботу.
Последняя фраза была преисполнена сарказмом.
После этих слов Вячеслав схватил со стула куртку и выскочил в коридор. В офисе, найдя взглядом Машу, он стремительно подошел к ней и грубо схватил за руку, заставляя подняться на ноги.
— Вячеслав Андреевич, вы делаете мне больно! — воскликнула она.
Остальные женщины испуганно глазели на происходящее.
— Екатерине тоже было больно, когда её хватали полицейские, — процедил Вячеслав. — А теперь пойдём.
— Куда? — испугалась Маша.
— Как «куда»? — усмехнулся Славик. — В полицию, конечно же. Будешь давать настоящие показания.
Маша побледнела, попыталась свалиться в притворный обморок, но Вячеслав грубо её встряхнул.
— Одевайся. И не смей устраивать здесь свои лживые представления!
В комнате появился Константин. Вячеслав повернулся к нему и холодно бросил:
— Если хочешь хоть немного искупить свою вину, советую поехать вместе со мной…
* * *
В кабинете следователя пахло старой бумагой и чем-то тяжёлым, прокуренным. Я сидела за столом напротив хмурого мужчины и сжимала руки на коленях, стараясь удержаться хотя бы за остатки самообладания.
— Я ни при чём, — пыталась объяснить в который раз. — Я даже не понимаю, что происходит!
Но мои слова никого не интересовали.
В этот момент дверь распахнулась. Я вздрогнула. В кабинет уверенной, почти угрожающей походкой вошёл Вячеслав, ведя за собой Машу — буквально таща её под локоть. Следом брёл Константин, уже не такой самоуверенный, как утром.
Уверенность на лице Вячеслава принесла огромное облегчение. Я почувствовала — он сделает всё, чтобы остановить это безумие. Сердце забилось быстрее, впервые за день пробиваясь сквозь липкую панику.
Маша выглядела растерянной, сбитой с толку. Неуверенный шаг, дрожащие пальцы — ни намёка на ту стальную хватку, что была у неё на работе. Я боялась только одного: чтобы она не стала жаловаться на Вячеслава, не попыталась выкрутиться, подав заявление о насилии. Но, кажется, она была слишком напугана, чтобы на такое решиться.
Вячеслав сразу подался вперёд:
— Я требую немедленного пересмотра дела.
Он резко повернулся к Константину. Тот замялся, побледнел и начал мямлить что-то невнятное.
— Я… я отзываю заявление, — наконец выдавил он из себя.
Следователь поднял брови, но, не тратя времени, открыл на компьютере видео — то самое, что служило «доказательством». Я наклонилась ближе… и поняла, что вижу себя. Я — вчера. Неужели съемка велась скрытой камерой?
«Маша», — мысленно прошептала я, медленно поднимая взгляд на сестру.
Её лицо застыло в каменную маску — ни эмоции, ни дрожи.
На экране я подошла к тумбочке и случайно задела локтем цветочный горшок. Камера сдвинулась. Ракурс изменился, и в этот момент в комнату вошёл Вячеслав. Обнял меня, поцеловал… Но его лица почти не было видно. Только силуэт, голос…
Следователь повернулся ко мне, потом снова взглянул на экран:
— Ну что скажете? На видео подозреваемая со своим подельником. Она была в офисе в момент совершения незаконных операций. Доказательства налицо.
И тут Вячеслав… расхохотался. Громко, неожиданно, почти вызывающе.
— О чём вы говорите? — усмехнулся он. — Этот «подельник» — я. Директор этой фирмы. Или вы хотите сказать, что я украл сам у себя?
У следователя широко распахнулись глаза. Он уставился на Славика, потом снова на экран.
— Ах… тогда, выходит, дело меняет характер. То есть вы утверждаете, что никакой кражи не было?
— Именно так! — горячо заявил Вячеслав. — Более того, кто-то сфабриковал всё это, чтобы подставить Екатерину. И я знаю, кто.
Он толкнул Машу вперёд.
— Это сделала она.
— Это не я! — пропищала Маша, голос дрожал. — Это не я… При чём здесь я⁈
— Я знаю, что это ты, Маша, — Вячеслав буравил её взглядом. — Кто прислал эти «доказательства» Константину?
Славик обернулся к товарищу. Тот отвёл глаза, стыдливо дёрнув плечами.
— Да… это Мария прислала, — пробормотал он почти шёпотом.
Следователь с новым интересом повернулся к сестре.
— Скажите, пожалуйста, откуда у вас это видео? Съёмка, очевидно, велась намеренно. То есть вы сами это записывали? Вы в чём-то подозревали Екатерину?
Маша побледнела. Взгляд метался, как у загнанного зверька. Губы дёрнулись.
И я знала — вот-вот она начнёт сочинять новую ложь.
Чтобы избежать этого, я решила действовать.
—