Следователь изумлённо приподнял брови, явно не ожидая узнать, что мы родственницы.
Я же, не разрывая зрительного контакта с сестрой, продолжила:
— За что ты ненавидишь меня? Ответь! Что я сделала плохого? Я отдала тебе всю себя. Я всеми силами старалась заменить тебе мать. А ты…
В лице сестры появилось прежнее, презрительно-превознесённое выражение.
— Ничего я не делала. Хватит меня обвинять!
— Но то, что ты ненавидишь меня — это очевидно, — наседала я. — Ты увела у меня мужа, а потом бросила его. Как будто он был всего лишь инструментом твоей мести. Вот только из-за чего? Почему? Объясни мне, наконец!
И вдруг её глаза вспыхнули. Похоже, внутри неё начала рождаться буря.
— А то ты не знаешь почему.
А я обрадовалась. Она клюнула. Клюнула на приманку.
— Нет, не знаю, представь себе. Голову себе всю сломала. Я сделала для тебя столько всего. Саму себя отдала в жертву, чтобы создать тебе достойные условия для жизни. А ты… ты отвечаешь мне такой неблагодарностью!!!
— Да кто тебя просил⁈ — закричала Маша, сжимая кулаки и глядя на меня с той яростью, что, видимо, годами гнездилась внутри неё. — Кто тебя просил жертвовать? Думаешь, я хотела, чтобы ты носилась со мной, как курица с птенцами? Думаешь, я мечтала о такой жизни? Я хотела, чтобы меня оставили в покое! Я хотела жить сама, сама решать, сама управлять! А ты… ты сделала меня пленницей своей, типа, заботы. Думаешь, я не знаю, что ты просто использовала меня, чтобы выглядеть пай-девочкой, жертвенной мадонной!
Она говорила это с таким отвращением, что всё внутри у меня сжималось от боли. Ах вот как это выглядело в её глазах…
— То есть ты предпочла бы, чтобы я плюнула на тебя и ничего для тебя не делала? — холодно уточнила я.
— Лучше бы и не делала! — выплюнула Маша с отвращением. — Лучше бы ты была просто сестрой, а не строила из себя псевдомать!!!
Я обречённо покачала головой.
— Искренне не понимаю, что тебе так сильно не нравилось. То, когда я покупала тебе одежду, а сама донашивала рвань? Или когда выделяла тебе карманные деньги, хотя мне самой на обед не хватало? Что тебе было не так? Или я должна была сама питаться, а тебя оставить голодной?
— Ой, не нужно преувеличивать, — скривилась Маша. — Я не об этом. Я о том, что ты не давала мне и шагу ступить и отнимала у меня всё, что могло принадлежать мне! Ты прекрасно знала, что мне нравится Витя из третьего подъезда. Ты знала это, но ни разу не отпустила меня в компанию, где он бывал!
— Там были одни наркоманы, — возмутилась я. — Была бы наша мать жива, она бы тебя тоже не отпустила.
— Нет уж, ты просто плевала на мои чувства, — процедила Маша. Глаза её уже горели негасимым огнём ярости. И, похоже, она перестала воспринимать, где находится и сколько вокруг нас заинтересованных зрителей. — Ты просто шла к своей единственной цели, желая получать славу и почёт, используя меня как способ достичь некого величия!
Я закатила глаза к потолку.
— Ты бредишь, Маш. Какое величие?
Но она не слушала меня.
— А в университете? Думаешь, я не видела, как ты крутишь хвостом перед нашим старостой?
— Старостой? — я опешила. — Да я даже не помню, кто он такой!
— Ой, не рассказывай мне сказки! — скривилась Маша. — Ты всеми силами обращала на себя его внимание, приходя ко мне чуть ли не ежедневно.
— Я приносила тебе обед, дурёха, — обиделась я.
— Да какой обед? Ты всё внимание его на себя отвлекала. А он, между прочим, мне нравился. А потом подходит ко мне и спрашивает, придёт ли сегодня твоя сестра… Тьфу! — она едва не сплюнула на пол.
Я была шокирована. Маша выдохнула, будто сама устала от собственной ярости.
— Это всё живёт только в твоей голове, — ответила я, пожав губы. — Ничего подобного не было. Меня не интересовали мужчины. Моим первым парнем, а потом и мужем, стал Егор.
— Ой, хватит заливать, — она поморщилась. — Всё это твои отговорки. Святая Екатерина! Куда там нам, простым смертным!!!
Я прищурилась.
— Так вот в чём дело. Вот зачем ты увела Егора! Наконец-то решила мне отомстить? За то, что я якобы уводила парней у тебя?
Глаза её вспыхнули ещё ярче.
— Я просто хотела влезть в твою шкуру, — заявила она, пугая меня до дрожи безумием, блеснувшим в глазах. — Ты была всегда такая успешная, такая правильная… вся из себя звезда. Ты ничего особенного не делала, а мужчины вокруг тебя вились, как сумасшедшие. Не крашеная, не ухоженная, одеваешься как баба старая — а мужики штабелями! Вон даже директор… посмотри на него. Оказывается, и он очарован. Да что они в тебе вообще находят?
Я поняла — в ней клокочет зависть. Та самая, которая когда-то сгубила даже Сына Божьего. Фарисеи предали его из зависти. Если уж ему досталось, то что говорить обо мне…
— Боже, Маша… мне очень жаль тебя, — пробормотала я, смотря на неё с искренней жалостью.
— Не надо меня жалеть! — взвилась она, покрываясь красными пятнами от ярости. — Ты лучше себя пожалей. Потому что я не оставлю тебя в покое! Я буду отнимать у тебя всё, что ты приобретаешь. Потому что ты недостойна. И всё твоё — на самом деле моё. Ты поняла меня?
Я смотрела на неё во все глаза и думала: она сумасшедшая. Нездоровый человек. Нормальные люди так не мыслят. Значит, она поставила себе целью забрать у меня моё счастье, и в этом нашла смысл жизни?
Боже… как такое возможно? Бедная наша мать, наверное, переворачивается в гробу.
Похоже, Маша прочла мои мысли по выражению лица, потому что взгляд её исказился злобой.
— Думаешь, что я сумасшедшая? Да! И это ты сделала меня такой!!! Именно ты во всём виновата. Испортила мне жизнь. Ты отняла у меня всё то, что у меня могло бы быть…
— Значит, поэтому ты решила подставить меня даже на фирме? Чтобы забрать себе и Вячеслава Андреевича? — прошептала я.
— Ты недостойна его! — закричала Маша, ничуть