Поэтому он был холоден. На самом деле это была маска — ледяная, непроницаемая, за которой он скрывал бурю внутри. Соня же выглядела отстранённой и очень самоуверенной. Ни тени раскаяния, ни намёка на сожаление он в ней не нашел. А хотел найти признаки того, что она скучала без него…
Вместо этого жена заявила, что хочет спасти попаданок, и собралась уходить.
Её поведение возмутило. До дрожи, до скрежета зубов Рафаэлю захотелось рвануть за ней, хорошенько встряхнуть и сказать: «Ну же, скажи что-нибудь для меня лично! Раз уж ты умеешь говорить, раз уж у тебя есть интеллект — давай, сделай первый шаг, чтобы я удостоверился в твоей искренности!»
Но она смотрела на него холодно. Смотрела и будто не видела. Или делала вид, что не видит.
Он ответил ей тем же, надменно поставив перед фактом, что она будущая королева и должна соответствовать. Только тут Соня проявила яркую эмоцию — удивление. Будто даже не рассматривала подобный вариант. Её глаза расширились, губы приоткрылись. Всего на миг, но он успел заметить.
А потом она ушла.
Рафаэль остался один. Был сам не свой, голова пухла от всего происходящего. Придворные, министры и все остальные наседали, что стоит провести коронацию как можно раньше. Он возражал: нужно узнать, что с королём. А они ему в ответ: он по закону не может быть королём дальше, что бы с ним ни случилось. Таков закон. Таков порядок. И он, истинный наследник, не имеет права отказываться.
Потом пришла весть о смерти короля Арчибальда. Её принёс принц Микаэль — бледный, осунувшийся, с красными глазами.
Рафаэль поговорил с ним по душам. Выразил соболезнования. Сказал, что тот всегда будет желанным гостем в этом дворце. Но холодок прошлых отношений между ними остался. Слишком многое их разделяло. Слишком много боли и обид.
И вот в какой-то момент Рафаэль понял: он должен найти Соню. Он больше не может жить в этой тошнотворной неопределённости.
Ему сказали, что она в саду…
***
Когда Рафаэль появился в саду, то замер, чувствуя, как изнутри прёт ярость.
Она стояла в беседке с Микаэлем. Стояла слишком близко к принцу, притрагивалась к его лицу, улыбалась ему. Бывший наследник присел на лавку — расслабленный, с румянцем на щеках, и смотрел на неё с каким-то неприкрытым обожанием.
Рафаэль почувствовал, что вот-вот станет драконом. Вот-вот превратится в огромную чешуйчатую тварь и испепелит этого мерзкого, насквозь фальшивого соперника. У него отец умер, а он флиртует с чужой женой!
Только потому, что Микаэль быстро ушёл — поднялся, поклонился, пожелал всего хорошего и удалился, — Рафаэль не стал ввязываться в драку. Но злость клокотала внутри такая, что зубы сводило до боли.
Он подошёл к Соне, заставляя её увидеть себя. Она вздрогнула, обернулась, и на её лице мелькнуло что-то похожее на испуг. Будто её застали на месте преступления.
— Пойдём, — потребовал он, схватил её за локоть и потащил за собой, злясь, отчаянно ревнуя и желая высказать все претензии прямо в лицо.
Но она выдернула руку. Резко, с достоинством, посмотрела на него строго и произнесла ледяным тоном:
— Ваше высочество, не забывайтесь!!!
Глава 69. Маленькая победа...
Дальнейшее всё происходило крайне быстро.
Коронация случилась буквально через три дня. Все эти три дня я провела во дворце, в своей новой комнате, почти не выходя наружу. Служанка Лина (я всё-таки запомнила её имя) суетилась вокруг, предлагала то чай, то ужин, то помочь переодеться. Я отмахивалась. Мне нужно было побыть одной.
Только один раз я вышла во двор — чтобы попрощаться с принцем Микаэлем и Лори.
Они уже собрались в дорогу. Небольшой караван — несколько повозок, десяток всадников — ждал у ворот. Микаэль выглядел решительным и спокойным, хотя в глазах всё ещё плескалась боль. Лори стояла рядом, бледная, осунувшаяся, но живая.
Девушка заплакала, когда увидела меня. Мы обнялись в последний раз, и я снова применила магию. Просто так, повинуясь внутреннему порыву. И в тот же миг ощутила, что… что это работает.
Да, больше внутри Лори не было препятствий, которые мешали моей магии войти глубоко-глубоко в её естество. Будто эти бастионы тьмы, возведённые самозванцем, рухнули. Я почувствовала, как моя сила проникает в неё свободно, легко, заполняя все уголки израненной души.
Отодвинулась, заглянула ей в глаза и увидела удивление. Она отстранилась, начала оглядываться по сторонам, как будто только что пришла в себя после долгого, тяжёлого сна.
— Что происходит? — прошептала она.
Я счастливо улыбнулась. Неужели она освободилась от своей чёрной болезни? Неужели теперь она сможет жить нормально?
Микаэль поторопил её, и Лори, несколько беспомощная, но с уже более осмысленным взглядом, поспешно попрощалась со мной.
Они уехали. Я смотрела вслед каравану, пока он не скрылся за воротами, и чувствовала странную опустошённость.
Вернулась к себе. Голова пухла от всего происходящего. И, конечно же, больше всего меня занимало то, что происходило между мной и Рафаэлем.
Тогда в саду мы толком не поговорили. Он был холоден, груб, раздражён. Я чувствовала, что он меня терпеть не может и что никогда не простит. Удивлялась, зачем ему я в королевах при таком отношении? Отпустил бы на все четыре стороны. Нет, устраивает сцены, пеняя всем подряд.
Я ему так и заявила тогда: мол, готова освободить место его жены. А он бросил мне в лицо:
— Не дождёшься!
И потащил вновь за собой. В итоге мы расстались кое-как, злые друг на друга до крайности.
И вот теперь я думала: а не сбежать ли мне вообще? Я не хочу становиться королевой. Не хочу оставаться женой того, кто меня ненавидит. Зачем мне такая жизнь? Возможно, впереди меня ждёт перспективное существование в этом драконьем мире — тихое, незаметное, где никто не будет смотреть на меня с презрением и холодом.
Я стала подумывать о побеге.
Честно говоря, не ожидала, что коронация будет через три дня. Когда меня разбудили затемно, когда служанки начали суетиться вокруг, обряжая меня в невероятно тяжёлое платье, расшитое золотом и драгоценными камнями, я думала — очередной приём. Или официальная церемония представления. Или что-то в этом роде.
Но это была коронация.
Всё произошло так