Мне тоже хотелось узнать что за дело появилось у друзей, но я не стал выяснять при всех. Раз они скрывают, значит, на это есть свои причины. Да и после слов Ключникова интересоваться совершенно не хотелось.
Я попрощался со всеми и вышел из отделения, но у самого выхода из больницы меня догнала Тихомирова.
— Костя, прости за отца, — начала девушка, а я понял, что после ареста Тарасова мы с ней ни разу не разговаривали. — Мне ужасно неловко от того, что ты пережил это всё по его вине.
— Ты здесь ни при чём, — ответил я. — Николай Юрьевич не хотел тебя втягивать в эту историю, Мокроусов сразу отказался, а я сам виноват, что согласился. Хотя, я понимаю, что иначе не смог бы поступить. Дать умереть человеку, только из-за того, что он публично высказался в поддержку другого престолонаследника, но не сделал ничего дурного… Нет, я бы винил себя за эту смерть до конца жизни.
— Ты такой же, как мой отец, — покачала головой девушка. — Слушай, я хотела тебе кое-что предложить. Мы с парнями организовали частный кабинет, чтобы зарабатывать хоть какие-то деньги. Аристократы готовы щедро платить, чтобы их принимали немедленно и предоставляли качественную помощь. Ты ведь сам видишь, что сейчас с зарплатами туго. А ещё это не только способ немного подзаработать, но и завести полезные знакомства. Но Радимову мы об этом не говорили, и не хотелось бы, чтобы эта информация вообще просочилась в коллективе.
— Кабинет на Гвозде? — поинтересовался я.
— Кто уже проболтался? — нахмурилась Катя.
— Тебе следовало понимать, что Ключников не умеет держать язык за зубами. А теперь вся бригада думает что же такого они с Мокроусовым собрались делать после работы.
Да, это была моя месть за то, что всё провернули у меня за спиной. Но Максу действительно не мешало бы прикусить язык. Если эта тайна не такая уж и серьёзная, то где гарантия, что он не разболтает нечто более важное?
— Так что скажешь? — перешла к делу целительница. — Нам не хватает в компанию кого-то, кто сможет заменить Артёма, пока тот на дежурстве.
— Знаешь, один раз я уже впутался в историю с Тарасовыми. Не хочется испытывать судьбу и связываться с вашим семейством во второй раз.
— Как знаешь, — ответила девушка и круто повернувшись, направилась обратно в отделение. Я отлично понимал, что второй раз она не предложит, а я и не собирался менять своё решение.
На самом деле идея была неплохая, но меня задело то, что о кабинете я узнал одним из последних. То есть друзья сговаривались у меня за спиной, организовывали всё, даже работали, а мне даже слова никто не сказал. Я оказался просто лишним в их планах. Да, я ещё могу понять Мокроусова, потому как он в одной бригаде с Тихомировой, и за Старшей готов идти куда угодно. Но Ключников… В этой ситуации Макс был одним из последних, кого бы я стал звать. И вдвойне удивительно, что они позвали его, учитывая старый конфликт на заседании у Паука.
— Костя, погоди! — закричал Артём, выбежав из отделения вслед за мной. — Там зарплату за октябрь привезли.
— Потом заберу, — отмахнулся я.
— Обиделся? — догадался Мокроусов.
— А ты как думаешь? — я остановился и посмотрел на друга. — Вы, а моей спиной дела проворачиваете, а мне ни слова.
— А тебе разве до частной практики было? И потом, не факт, что у нас что-то выгорело бы, — признался Мокроусов. — Вообще мы со Старшей хотели вдвоём попробовать, но пришлось через мать Ключникова выбивать разрешение на открытие кабинета, а отец Анисимова помог с расходниками. Сам ведь знаешь как сейчас с этим делом туго. Понятное дело, что пришлось и их звать, иначе ни о какой помощи не могло идти и речи.
Действительно, я что-то перегнул. Сам ведь всегда выступаю тем человеком, который призывает разговаривать и выяснять ситуацию, а тут и с Радимовым с плеча рубанул, и с Тихомировой на ровном месте поссорился. Понимаю, что всё из-за нервного напряжения, но целитель я или как? Должен уметь держать себя в руках.
— Зарплату, говоришь, выдают? — переспросил я. — Идём. И вот ещё, извини, что вспылил. В этой ситуации я был не прав.
С Тихомировой мы тоже зарыли топор войны. Я извинился за то, что был слишком резок, Катя тоже объяснила ситуацию со своей стороны. На сотрудничество я не напрашивался, а Тихомирова и не звала, так что каждый остался при своём.
Из-за увеличения числа пациентов у нас было много работы. Помимо операций и процедур заметно выросло количество историй болезней, отчётов и журналов, которые требовалось заполнять. Успеть всё это сделать было просто невозможно, поэтому часто приходилось работать на выходном.
Я вообще не представляю как Артём с Катей умудряются вести ещё и частную практику. Со стажёрами всё понятно — от них особо много энергии и не требуется, а вот целителям приходится выкладываться. Может, у них пока не так много клиентов?
На утреннем дежурстве помимо обычных дел добавилась срочная операция.
— Не торопитесь идти на обход. На окраине Градовца перестрелка имперских ищеек с ячейкой сторонников Василия Леопольдовича. К нам везут раненых, — объявил Радимов, заглянув в ординаторскую. — Костя, Родион, идёте со мной в операционную.
Анисимов быстро обошёл Макса по надёжности и мастерству. И пусть Родион стажировался всего третий месяц, а Макс — второй год, разница была колоссальная, поэтому я нисколько не удивился, когда Радимов выбрал его в качестве помощника на предстоящую операцию.
А ещё выбор заведующего говорил, что наша операция должна быть куда сложнее, чем у Сарычевой с Заболоцкой.
Пока женщины дожидались своего пациента, мы уже начали. Увидев лицо человека, который находился без сознания, я невольно замер.
— Образцов Евгений Викторович, тридцать шесть лет, — доложил Радимов. — Проникающее огнестрельное ранение грудной клетки, большая потеря крови, сквозное пулевое ранение лёгкого.
— Вы знали? — задал я вопрос, посмотрев на заведующего.
— Что к нам везут духовника, который тебя допрашивал и топил на судебном заседании? Да, я знал. Но чтобы стать настоящим целителем, ты должен научиться отпускать личное и концентрироваться на профессиональном. И потом, это твой шанс доказать Образцову, что он заблуждался в отношении тебя.
Глава