— Костя, что случилось? — заволновалась Нина Владимировна.
— Да наш Дорофей совсем головой тронулся, — хмыкнул Макс.
— К нам сейчас пожалуют гости с оружием, а я не хочу, чтобы они добились своей цели, — закричал я по пути к выходу из ординаторской.
План был прост — добраться до поста дежурной медсестры и активировать кнопку вызова охраны. А там уже занять удобную позицию и постараться продержаться до прихода подкрепления.
Но стоило распахнуть дверь, стало понятно, что я опоздал. В отделение уже ворвались двое налётчиков с кусками арматуры в руках. Первый только замахивался, а я уже распылил содержимое баллончика ему в лицо. Коридор заполнился криками, а парень выронил примитивное оружие, закрыл лицо руками и согнулся пополам. Второй попытался обойти его, но наткнулся на разряд шокера и рухнул без чувств. Вот только в отделение прибывали новые противники, а мои уловки почти закончились.
Бесполезный шокер отлетел в сторону. Заряда у него хватило всего на один раз. Я попытался обрушить на следующего противника волну энергии, но тот оказался более расторопным и пнул ногой меня в грудь, отчего у меня перехватило дыхание, а сам я отлетел на полметра и растянулся на спине. Но тут на помощь пришли коллеги. Волны энергии ударили практически одновременно и подкосили оставшихся налётчиков. К нашему счастью, это были простолюдины без дара, которых можно без проблем сбить с ног, используя даже дар целителя и перегрузив их каналы.
К тому времени, как охрана подоспела на помощь, всё было кончено.
— Эти негодяи разбили голову дежурному охраннику на входе, ему потребуется ваша помощь, — доложил начальник смены.
Действительно, бедолаге здорово досталось. Нам с Сарычевой пришлось экстренно перевести его в операционную и стабилизировать состояние. Открытая черепно-мозговая травма, тяжёлый ушиб и отёк головного мозга. Пока стажёр работал батарейкой, я всеми силами старался держать пациента в состоянии сна и обеспечивал анестезию, а Нина Владимировна решала проблемы одну за другой.
— Переводим в первую палату, как тяжёлого, которому нужен надзор, — скомандовала целительница, когда всё было закончено, а состояние пациента стабилизировалось.
— Знаешь, Феич, ты меня иногда пугаешь, — признался Ключников, когда мы вернулись в ординаторскую. — Как ты во сне понял, что на нас нападут — для меня загадка. Может, ты не только целитель, но ещё и прорицатель?
— Пусть это остаётся загадкой. Должен же в больнице быть хоть кто-то, кого ты будешь бояться, — ответил я, вызывая улыбки у окружающих.
Макс оказался не единственным человеком, которого моё поведение не оставило равнодушным.
— Константин Юрьевич, вы спасаете мою жизнь уже во второй раз за этот день, — признался Образцов, которому доложили о случившемся.
— Технически сейчас уже новый день, так что сегодня это первый раз, — попытался я отшутиться.
— Ваши коллеги успели привести в чувство нападавших, а мои ребята их допросили. Оказывается, кто-то послал их по мою душу, и мне очень хочется узнать кто. А если я чего-то хочу, то непременно этого добиваюсь. Но сейчас не об этом. Вы дважды спасли меня. И если в первый раз вы можете отделаться тем, что выполняли свой профессиональный долг, то за второе спасение я перед вами в долгу. Как я могу вас отблагодарить?
— Вы можете поспособствовать тому, чтобы Николая Юрьевича выпустили на свободу? Он ведь не совершил ничего ужасного, если разобраться.
— Увы, здесь я бессилен, — покачал головой мужчина. — Помиловать Тарасова может только император. Разумеется, я даже ходатайствовать не смогу, иначе это вызовет подозрения.
— Что же, попытаться стоило, — ответил я.
В постоянной суете мы не заметили как пришла зима. И лишь первый снег, устлавший землю одним декабрьским утром, заставил нас обратить внимание на календарь. Да, с приходом зимы работы у нас добавилось. Впрочем, как и у всех отделений. В инфекционке целители не вылезали из «красной зоны», Лера тоже часто задерживалась на работе, да и нам приходилось проводить по четыре-пять операций за смену. Даже несмотря на участие Радимова, приходилось частенько выдёргивать кого-то из выходного. В таких условиях мы ждали не приближения Нового года, а весны, когда всё это должно закончиться. Но в свободное время мы отрывались как могли: ездили на каток, гуляли с Лерой по набережной, украшенной миллионами ярких огней, а в середине декабря заказали на всю компанию глэмпинг и наблюдали за северным сиянием. Да, перебои с зарплатами оставались, иногда приходилось затянуть пояса, но даже во времена тяжёлых испытаний люди способны на радость. Я бы сказал, что в это время каждый нуждается в ней особенно остро.
Таня Жилина выписалась из больницы и вернулась домой, но из-за гололёда боялась далеко отходить от дома, поэтому с Жилиными мы гуляли только в пределах двора, а если девушке нужно было в женскую консультацию, то Паша возил жену на такси.
Приближался Новый год, но в моём календаре была ещё одна важная дата, которую никак нельзя было пропустить.
— Костя, а ты помнишь какой сегодня день? — поинтересовалась Лера.
Её тон не предвещал ничего хорошего, но я контролировал ситуацию.
— Понедельник, — ответил я, намеренно растягивая слова. — Ровно триста шестьдесят пять дней с того дня, как мы с тобой познакомились.
— Ты помнишь? А я думала, забыл, — заулыбалась Ильменская.
— Как тут забудешь, — обнял я девушку. — С появлением тебя в моей жизни, она круто изменилась.
— Надеюсь, в лучшую сторону?
— А ты сомневаешься? — я привлёк Леру к себе и страстно поцеловал, но через минуту она высвободилась из моих объятий.
— Так мы точно опоздаем на дежурство, а Ирина Николаевна меня прикончит.
— Не волнуйся, тут идти всего пару минут, — успокоил я девушку, но не стал ей мешать одеваться.
Уже на посту дежурного мы, как обычно, попрощались и разошлись по отделениям.
— Повезло тебе, Дорофеев, — заявил охранник, наградив меня завистливым взглядом. — Классная у тебя девчонка.
— Знаю, — ответил я, предоставляя ему возможность зеленеть от зависти.
Сегодня я здорово нервничал, и на то у меня были причины. Моё волнение не осталось незамеченным, но я не спешил раскрывать карты даже коллегам.
— Костя, всё готово, — произнёс Радимов, заглянув в ординаторскую.
— Иду, — сухо бросил я, и без лишних объяснений вышел за ним в коридор.
—