Саяна Горская
Бывшие. Любовь с осложнениями
Глава 1
Женя.
Смотрю на снимок собственных лёгких. Чёткие контуры узлов и тень, которая в одну секунду перевернула мою жизнь.
Страх и паника выжигают меня изнутри.
— Ну, Алин, и что ты думаешь?
Алина, моя подруга и по совместительству онколог в краевом центре, молчит. Губы её сжаты в суровую и ровную линию. Она смотрит на меня долго, пристально, словно подбирает слова, тщательно взвешивая их в своей голове.
Но в её взгляде нет надежды.
Я читаю в них свой вердикт.
— Жень, ты и сама всё понимаешь, — отворачивается. — Результаты гистологии однозначны. Да и снимки…
Мир будто рушится вокруг меня. Складывается, как карточный домик.
— Это… Это онкология? — Спрашиваю, хотя ответ уже знаю.
— Да.
Желудок сжимается в спазме, совершая экстремальный кульбит.
Всё, чего я так хотела — дом, дети, счастливая жизнь с Богданом — теперь кажется недосягаемым. Оно медленно превращается в мечту, которую мне не суждено воплотить.
Мне всего тридцать три.
Еще пару недель назад я думала, что жизнь только началась.
А теперь…
Теперь она неумолимо движется к логическому завершению.
Что я чувствую?
Не знаю… Ничего. Пустоту.
Тотальную, всепоглощающую пустоту.
Алина обходит стол и обнимает меня своими худыми тёплыми руками. Кладёт подбородок на моё плечо.
— Родная, готовься-ка ты к химии. Чем быстрее начнём, тем лучше. И Богдана своего морально готовь, — тихо-тихо говорит она, покачиваясь вместе со мной из стороны в сторону.
— Богдана?
— Мужчины такое тяжело переживают. Они когда чувствуют себя беспомощными, начинают всякую хтонь вытворять.
Да, он может.
Он заботливый очень, чуткий, эмпатичный.
И хоть он ворчит вечно, что его мягкость мешает ему стать лучшим нейрохирургом, я знаю, что именно это и сделает его в итоге самым замечательным врачом.
— Ладно, я ему… Я скажу. Ты только не распространяйся сама, ладно?
— Не буду.
Я специально не в своей больнице диагностику проходила.
Решила избавить себя от сплетен и перешёптываний. Потому что там обязательно докрутят, переврут и накинут мне за спиной ещё диагнозов сверху.
Я ведь узнала совершенно случайно. Решила сделать полную проверку организма. Была уверена, что со мной всё хорошо.
Проверилась на свою голову…
И я, положа руку на сердце, не знаю, что лучше — знать и жить в этом стрессе, или пребывать до поры до времени в счастливом неведении.
Как врач я, конечно, за первый вариант.
А вот как человек…
Мне по-человечески страшно. До жути. До одури.
— Алин, а шансы?..
— Хорошие шансы, не дрейфь, — улыбается подруга. — Повоюем. Прогноз неплохой, вовремя обнаружили. Но это дело такое, знаешь… Главное — твой настрой. Держи хвост пистолетом.
Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но ничего не выходит. Вместо этого губы нервно вздрагивают и растягиваются в зловещей кривой ухмылке.
— Я поняла… Ладно. Спасибо.
— Давай, родная моя. Я рядом. Запишу тебя на понедельник к нашему пульмонологу. Сходишь к нему, пускай тоже глянет. И постарайся не нервничать сейчас, это лишь усугубит состояние.
Подхватываю своё пальто со спинки стула.
Выхожу из кабинета.
В голове туман и вата.
Я в таком неадеквате, что даже не помню, как добралась до машины.
Сажусь за руль. Холодная оплётка неприятно жжёт подрагивающие пальцы.
Сжимаю их крепче.
Вдыхаю в себя воздух, пытаясь осознать то, что внутри меня сидит теперь какая-то гадость, медленно меня убивая.
Еду домой.
Улицы, ярко освещенные фонарями, кажутся теперь враждебными. Их свет — ядовитым.
Город живёт своей жизнью — машины гудят, люди спешат по делам, толпятся на остановке в ожидании автобуса. Мамы гуляют с малышами. Мир шумит, пульсирует. У всех свои заботы. У всех — будущее.
А у меня теперь… Опухоль.
Как сказать об этом Богдану?
Это наверняка разобьет ему сердце.
Он сильный, но я знаю, что это его раздавит. Он решит окружить меня неусыпным контролем, начнёт поиски лучших врачей, поднимет связи, поставит всё медицинское сообщество на уши…
Я знаю, что так будет.
Он иначе не умеет.
За те два года, что мы вместе, он уже тысячу раз доказал, что сделает всё ради меня. И я ужасно боюсь, что он погрязнет вместе со мной в этом кошмаре.
Поднимаюсь в квартиру.
Ключ соскальзывает с замочной скважины, глухо царапая металл. Меня крупно трясёт и лихорадит. Щёки горят, а онемевшие губы не шевелятся.
Психуя, стучу по дверному откосу ладонью.
Чёрт!
Дверь открывается.
— Привет, — Богдан в белой рубашке, галстуке и пиджаке. При полном параде.
Красивый, как всегда.
Улыбается так, что у меня колени подкашиваются. А серые глаза, оттенком напоминающие налитое свинцовой тяжестью туч осеннее небо, смотрят на меня с любовью.
— Привет, — почти беззвучно выдавливаю на выдохе.
— Чего скребёшься? Я думал — мышка какая.
— Это всего лишь я…
Он забирает у меня сумку и делает шаг назад.
Вхожу.
Дома пахнет волшебно… Запечённым в духовке мясом, зеленью, свежими овощами.
Замираю на пороге, стараясь сдержать слёзы.
В груди жжёт, и я хватаюсь за дверной косяк, чтобы удержать себя от того, чтобы не разрыдаться прямо здесь.
Улыбаюсь через силу.
— Ты готовишь ужин?
— Праздничный ужин! — С гордостью.
— Что за повод?
Богдан подходит ко мне вплотную, обнимает за талию. Целует нежно в уголок губ.
— Давай, раздевайся, мой руки, — помогает мне снять пальто, убирает в шкаф. — Сейчас расскажу.
Словно запрограммированная, делаю то, что велено.
Сажусь за стол.
Богдан сияет, как рождественская звезда, и наливает мне в бокал пузырящийся напиток.
Моё внутренне состояние никак не коррелирует с атмосферой реальности.
Чувствую себя лишней в собственном доме…
— У меня для тебя неожиданные новости, — закусывает Богдан от нетерпения губу.
— Да, у меня тоже есть новости, — мой голос предательски дрожит.
Отвожу взгляд.
— Правда? Рассказывай.
— Ты первый.
Богдан кивает.
— Помнишь клинику в Цюрихе?
— В которую ты хотел попасть на стажировку?
— Ага, — Богдан отрезает толстый кусок запечённой в специях свинины, кладёт мне в тарелку. Подкладывает салат из овощей. — Они позвонили мне сегодня. Ты представляешь, я прошёл отбор! Они меня ждут!
От его слов всё внутри меня разрывается.
Это его мечта… Он уже год грезит этой стажировкой.
Он всегда хотел быть лучшим, учиться у лучших.
Всё искал способы попасть туда, и вот…
И вот.
— Это здорово… — тру переносицу, стараясь скрыть повлажневшие глаза ладонью.
— Да! — Он смеётся. — Я могу уехать уже на следующей неделе.
— Круто… Поезжай.
— Жень, ты же поедешь со мной? — Хмурится вдруг. — Это на полгода