Он мечтательно закатывает глаза.
— Жень, ну чего молчишь? Может, и у тебя будет возможность устроиться в гинекологическое отделение, — Богдан сжимает мою ладонь, лежащую на столе, в своей. Сканирует пристально моё лицо. — Или, ещё лучше, сделаем ребёночка, как и хотели… Сейчас самое подходящее время.
Моё сердце сжимается и исходит кровью.
Сейчас не самое подходящее время… Совсем-совсем не подходящее.
Нет, я не могу ехать. Я буду для него обузой.
Его мечта — стать лучшим нейрохирургом.
А я…
Я — это диагноз, лечение, боль и несколько курсов химии.
Если я поеду, то он не сможет сконцентрироваться на стажировке.
Если не поеду — он тоже не поедет и будет скакать тут вокруг меня. А я потом всю оставшуюся жизнь, может быть и не слишком длинную, буду чувствовать вину за то, что лишила его шанса на будущее.
А ведь он так много работал, так упорно шёл к своей мечте.
— Богдан, я… Нет, я не поеду.
— Почему? — Брови хмуро встречаются над переносицей.
— Богдан, — делаю глубокий вдох. — Мне тоже нужно тебе кое-что сказать.
Его взгляд тревожно замирает на моём лице.
Глава 2
Женя.
Молчу.
Я не знаю, что говорить.
Вот он сидит передо мной — уверенный, счастливый, полный энтузиазма. А я должна разрушить его мир и грёзы.
Он не понимает, почему я молчу. Теряет терпение.
— Что значит «я не поеду»? — Голос его остаётся спокойным, но я чувствую нарастающее напряжение. — Мы же говорили об этом. И планировали ехать вместе, если меня возьмут. Женя, это же шанс! Нельзя его упускать!
Нельзя, да.
И ты его не упустишь.
Опускаю взгляд в тарелку на нетронутый кусок ароматного мяса.
Богдан прекрасно готовит.
Он вообще идеальный…
Сердце колотится так, будто собирается проломить мою грудную клетку и сбежать отсюда.
Прикладываю к нему ладонь, втрамбовывая обратно.
— Богдан, — пытаюсь собрать мысли, но в голове полнейший хаос. — Я не поеду, потому что… Потому что я хочу расстаться.
Мои слова зависают в воздухе над нами лезвием гильотины.
Богдан замирает, но уже через пару секунд выходит из ступора.
— Что за глупости? — Резко, громко. — Жень, ты что себе там придумала?
— Это правда.
Он смеётся коротко, нервно.
Отрицательно качает головой.
— Нет. Я тебе не верю. Это шутка, да? Ты решила пошутить?
— Богдан… Я серьёзно.
— Жень, прекрати. Ты что, сошла с ума?
— Я от тебя ухожу.
— Ты не можешь просто так сказать мне, что всё кончено. Почему? Нет ни единой причины! Ты любишь меня, а я тебя. У нас всё хорошо. Женя!
Нет, он не сдастся и не отстанет.
Но я должна додавить.
Должна сказать то, что точно уязвит его и убедит уйти.
И мне гадко от самой себя за то, что я собираюсь произнести вслух.
Всё моё тело сопротивляется. В горле вмиг пересыхает, язык словно набухает и прилипает к нёбу.
— Я ухожу, потому что я люблю другого мужчину, — несмотря на отвращение от самой себя и жгучего стыда, что разливается сейчас по венам вместе с кровью, я заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.
Лицо Богдана меняется.
Его уверенность, спокойствие, сила — всё это рушится.
— Что? — Неверяще шепчет.
— Всё так. Поэтому твоя поездка очень кстати, — зло смахиваю слёзы со щёк. — Прости, что не сказала тебе раньше, я… Я пыталась набраться храбрости.
Его лицо заливает краской от гнева.
Он встаёт из-за стола.
Делает пару шагов к коридору, но останавливается и резко разворачивается ко мне.
— Набраться храбрости? Для чего? Чтобы бросить меня? Чтобы сказать, что ты, не успев расстаться с одним мужиком, втрескалась в другого? — С неприязнью и гримасой неприкрытого омерзения. — Да кто ты после этого такая, Жень?
Его слова препарируют, режут меня на куски, но я не могу ничего ответить.
Я не хочу себя защищать.
Всё внутри кричит о том, что это ложь, что я делаю это ради него.
Но сказать правду — значит обречь его.
Он выходит в коридор.
Иду за ним.
— Богдан, прости. Мне очень жаль.
— Тебе жаль? — Он горько смеётся. — Какое удобное слово! Думаешь, им можно прикрыть что угодно?
Он хватается за пальто, сдёргивая его с плечиков. Его движения резкие, злые, угловатые.
— Что ж, совет вам да любовь, — бросает он через плечо. — Надеюсь, ты будешь счастлива с ним.
— Богдан, — я делаю шаг вперёд. — Пожалуйста, прости меня. Не держи на меня зла.
Он оборачивается. Глаза — чёрные дыры.
— Нет, Жень, так не получится. Я зол. Я чертовски зол. И я… Нет, я не прощу тебе этого. Никогда.
Он открывает дверь, делает шаг за порог.
— Завтра заберу вещи, пока тебя не будет дома. Не хочу тебя больше видеть.
Дверь захлопывается, и в квартире становится оглушительно тихо.
Стекаю по стене на пол, сжимаю голову руками.
Грудь будто стянули обручем, и я чувствую, что дышать больше не могу.
Это правильно, шепчет что-то внутри. Ты сделала правильно.
Но мне всё равно очень больно…
Глава 3
Три года спустя.
Женя.
Паркую машину на своём привычном месте на стоянке для сотрудников и на мгновение задерживаюсь в салоне.
Ещё одно утро, ещё одна гонка.
Бросаю мимолётный взгляд в зеркало заднего вида.
Ах, свежа, как майская роза! — Хотелось бы мне сказать, но, увы, это далеко не так.
Под глазами тёмные круги усталости, скулы впалые, волосы тусклые.
Однако, у меня вообще есть волосы! И это настоящее счастье. Потому что ходить в парике — это пытка. Всё чешется, колется и мешается.
И как же прекрасно, что этот этап далеко в прошлом.
Хватаю сумочку с пассажирского, выхожу из машины.
Бегу к клинике.
— Женька! Жень! — Слышу голос Риты.
Оборачиваюсь.
Она чешет за мной от своей машины на каких-то неимоверных каблучищах!
— Привет, Женёк! — Догоняет меня. Тяжело дышит. — Тоже опаздываешь?
— Ага. Уже второй раз подряд. Медведев точно устроит разнос.
— Тогда не тормозим, — улыбается Рита и подталкивает меня в спину в сторону входа.
Мы вместе заходим в клинику, пикаем пропуска, перекидываемся короткими приветствиями с коллегами у стойки ресепшена.
Просторный холл частной клиники полон движения: пациенты уже трутся тут с результатами анализов, медсёстры чирикают на посту.
Аромат свежезаваренного кофе смешивается с запахом дезинфицирующих средств.
Ах, симфония!
— Давай быстрее, — шепчет Рита, поторапливая меня, когда мы забегаем в раздевалку.
Мы молча переодеваемся и мчимся в конференц-зал, где уже