Я выразительно изгибаю бровь, но Расул, кажется, абсолютно серьёзен.
— Жень, чем раньше, тем лучше. Это надо либо лечить, либо ампутировать, само не пройдёт. Но если ты поговоришь, то любом случае, будет лучше, чем сейчас.
Я молчу.
Я знаю, что друзья правы. Я и сама думаю точно так же, но, чёрт, как же сложно заставить себя говорить в пустоту. Он ведь как глухая стена сейчас, и мои жалкие попытки выйти на контакт старательно пресекает.
— Да. Хорошо. Я пойду.
— Давай, Женёк! Мы с тобой!
Опрокидываю в себя остатки малинового морса, почти давлюсь приторной сладостью, и встаю.
Решительно, но с бешено бьющимся сердцем направляюсь к его столику.
Богдан замечает моё приближение. Серые глаза, сверкающие в приглушённом свете, отдают холодным блеском острых лезвий.
Вскрывает меня без инструмента.
Музыка в зале будто стихает, а всё вокруг замирает.
Внутри меня с отчётливым хрустом что-то рвётся, но упрямство заставляет двигаться дальше.
Я должна поговорить с ним.
Должна всё рассказать.
Но лицо Богдана вдруг исчезает — его заслоняет другая фигура, хрупкая и стройная.
У столика стоит девушка. Изящная и нежная, в светло-сером пальто. Длинные соломенные волосы струятся по плечам. Она говорит что-то Богдану, и он медленно поднимается ей навстречу, а потом целует в щёку.
У меня обрывается душа.
Будто кто-то надавил на грудь, сжал до треска в рёберных костях, оставив меня без кислорода. И я задыхаюсь, беспомощно хватая ртом воздух, как волной выброшенная на берег глупая рыбёшка.
Ногами врастаю в пол.
Реальность затуманивается.
Богдан больше не замечает меня, не смотрит в мою сторону.
Теперь он смотрит только на неё…
Глава 10
Женя.
Моё тело двигается, словно на шарнирах.
Разворачиваюсь, ноги подкашиваются. Как чужие. Непослушные. Тяжёлые.
Иду к своему столику.
Сажусь.
Пальцы находят стакан Расула. Сгребаю его.
Зажмуриваюсь. Делаю глоток, жалея, что там не алкоголь.
Пузырьки лимонада щиплют нёбо. Скребясь и щекоча, спускаются по пищеводу вниз, превращаясь в ещё одну дозу чего-то острого, болючего.
Вот дура.
Дура! Феноменальная идиотка!
— Жень, да ладно, — мягко говорит Рита, накрывая мою ладонь своей.
— Не ладно, — отвечаю резко. — На что я вообще рассчитывала?
— Ты рассчитывала на то, что вы просто поговорите, — вмешивается Расул, задумчиво разглядывая потолок. — Что ты расскажешь ему всё о своих мотивах, он тебя поймёт, вы возьмётесь за руки и споёте «Кумбайя», глядя на закат из окон больницы. Так?
Это должно бы меня разозлить. Но самое ужасное в том, что Расул прав.
Как бы наивно это ни звучало, где-то глубоко внутри я надеялась на этот нелепый сценарий.
Глупо, но… Надежда была.
И теперь её нет.
Потому что у Богдана — другая, и все наши разговоры особого смысла не имеют.
— Ладно. Всё равно. Это не важно. Его личная жизнь меня больше не касается.
— Да ладно тебе. Может, не такая уж она и личная. Может, она просто подруга?
Я бросаю взгляд через плечо на ту девушку.
Она сидит ко мне спиной, но повёрнута сейчас в профиль. Делает заказ.
Она красивая. Миловидная, аккуратная, изящная, нежная. Есть в ней что-то такое… Воздушное, хрупкое, уязвимое. Не удивительно, что Богдан выбрал себе в пару именно такую женщину.
Её хочется защищать, тогда как у Богдана есть острая потребность горой закрывать тех, кто рядом.
А я что? Я его лишила этого права, за него решив, что сама буду сражаться со смертью. Вот и получай, Титова. За что боролись, как говорится…
— Да, она очень похожа на «просто подругу», — ядовито говорю я, отворачиваясь от парочки.
— Ну а что? — Рита усмехается. — Иногда ведь бывают исключения. Женщина может дружить с мужчиной. Вот как мы с Расулом, например.
Она кладёт ладонь на плечо Расула. Тот поджимает губы и коротко напрягает челюсть. Я вижу, как скулы, поросшие щетиной, проступают чётче.
Мгновение — и на нём снова его обычное лицо.
Прячу улыбку.
— Ну честно, — продолжает Рита, — я бы никогда не подумала, глядя на них, что они пара.
— Ладно, чёрт с ним. Как бы там ни было, своё место в клинике я ему не уступлю. Да, я не самый хороший человек, но нельзя же вот так со мной обходиться!
Решительно поднимаюсь, накидываю пальто на плечи, забираю сумочку.
— Всё, спасибо, друзья. На сегодня с меня хватит социализации. Хочу домой.
— Да ладно тебе, Жень! Только пришли ведь! Что ты дома будешь делать?
— То, что подобает сильной, самодостаточной и независимой женщине в подобной ситуации: я собираюсь наесться шоколадного мороженого под слезливую мелодраму, а потом немного порыдать под одеялом.
Друзья с тоской пожимают плечами, но не отговаривают.
Знают, что бесполезно.
Иду к выходу.
Позади меня кто-то взрывается смехом.
Звук кажется невыносимым.
Не успеваю себя тормознуть — оборачиваюсь.
Богдан, продолжая смеяться, кладёт руку девушке на плечо. Она коротко сжимает его ладонь своими тонкими пальчиками. На безымянном сверкает колечко.
Довольные.
Улыбка Богдана, тёплая и участливая, целиком и полностью посвящена любимой.
Когда-то эта улыбка была только моей…
Из груди словно вырывают что-то. Выдёргивают, разрывая артерии и вены, и я исхожу кровью и захлебываюсь в собственных эмоциях от шока и боли, но никто вокруг этого не замечает.
Мне надо уйти, а я не могу оторвать от парочки завороженного взгляда.
Смотрю в кривое зеркало, безжалостно транслирующее мне возможный сценарий жизни, который теперь мне недоступен.
Богдан внезапно поворачивает голову и смотрит прямо на меня.
Наши взгляды с отчетливым металлическим лязгом встречаются в воздухе.
Время снова замирает.
Тело прошибает током.
И мне кажется, что он что-то пытается мне сказать.
Без слов.
Просто взглядом.
Но что именно?
Я не понимаю. Я разучилась читать его сигналы. Наши радары теперь работают в полном рассинхроне.
Богдан что-то тихо говорит, и его пассия, взметнув в воздухе блестящей гривой, тоже поворачивает голову в мою сторону.
Прищурившись, оценивающе рассматривает.
Сгорая от стыда, выхожу из бара в прохладный вечер…
Глава 11
Женя.
Заканчиваю операцию.
Плановая лапароскопия, удаляем кисты яичника. Ничего сложного. Пациентка под общим наркозом, от меня и команды требуется лишь сосредоточенность.
Для гинеколога это рутинная процедура, но я всё равно держу концентрацию на пределе. Любое неосторожное движение, любая мелочь — и последствия могут быть необратимыми. Это слишком большая ответственность, чтобы позволить себе ошибиться, даже если всё кажется простым и отточенным до автоматизма.
— Порт-иглу, пожалуйста, — не поднимая головы, вытягиваю руку.
Ввожу инструмент через небольшой разрез в брюшной полости.
— Подаю