— Справедливости ради, Олег Викторович, любой пациент может умереть на операционном столе, даже при плановых вмешательствах. И вы знаете это не хуже моего, — Богдан переводит на меня напряженный взгляд. — Женя — лучший хирург-гинеколог в клинике. А я, уж простите за нескромность, прекрасный нейрохирург. Лучше команды вам не найти.
Медведев качает головой, но сдаётся окончательно.
— Делайте, что хотите, — отмахивается от нас, как от надоевших мух. — Но если что-то пойдёт не так — отвечать будете сами. И перед адвокатами, и перед Богом.
Судорожно сглатываю.
Но впервые за последние дни чувствую, что не одна.
Глава 31
Женя.
Марина лежит на операционном столе — хрупкая, бледная, с заправленными под шапочку русыми волосами. Губы сжаты в тонкую линию. Скрюченные пальцы сжимаются в кулаки, словно она пытается удержать себя в реальности, не дать страху поглотить её целиком.
Подхожу ближе, касаюсь её холодной ладони.
— Марина, всё будет хорошо.
Она поднимает на меня глаза — огромные, наполненные страхом. Но в глубине чёрного зрачка плещется надежда.
— Я буду в это верить, — шепчет, сжимая мои пальцы. — Спасибо, что не отказали мне. Если всё получится, я буду молиться за ваше здоровье всю оставшуюся жизнь.
— Даже не думайте об этом. Всё получится.
— Марина, вам очень повезло с врачом, — раздаётся за спиной спокойный голос Богдана. — Евгения Сергеевна боролась за вас так, словно от этого зависит не ваша жизнь, а её собственная.
Марина моргает, её неровное дыхание сбивается ещё сильней.
Из уголка глаза скатывается слезинка и теряется за тугой резинкой шапочки.
— Наверное, вы думаете, что я дура… Знаю, вы считаете мой поступок безрассудным.
— Это ваше решение, — отвечает Богдан без капли осуждения. — Я не могу судить вас за то, что вы пожелали остаться женщиной в полном смысле этого слова. И уж тем более не могу осуждать ваше желание стать мамой.
Марина тяжело сглатывает, кивает.
Айс подходит ближе, проверяет монитор, аккуратно надевает маску на лицо Марины.
— Марина, сейчас я начну подачу кислорода с севофлураном. Это поможет вам расслабиться. Дышите глубже. Начинайте медленно считать от десяти до одного.
Марина делает глубокий вдох.
— Десять. Девять. Восемь… Семь…
Глаза её тяжелеют, взгляд теряет фокус. Веки опускаются и плотно смыкаются.
Айс проверяет, как она дышит, убеждается, что седация проходит ровно. Вводит пропофол в венозную линию.
Слежу за монитором, за пульсом, за каждым малейшим изменением показателей на экране.
Дыхание ровное.
Сон глубокий.
Перевожу взгляд на Богдана.
— Готовы, Евгения Сергеевна?
С каждым толчком сердца в мою кровь попадает всё больше адреналина.
— Готова.
Богдан кивает.
Операция начинается. Приступаем к работе, концентрируясь каждый на своей задаче. Богдан аккуратно отделяет нервные волокна, его движения точны и уверены. Я занимаюсь гинекологической частью, удаляя поражённые участки, стараясь сохранить как можно больше здоровых структур.
Операция длится уже пару часов.
Мышцы затекают, плечи ноют.
— Начинаю мобилизацию шейки матки, — сообщаю, осторожно отделяя ткани. — Айс?
— Давление в норме. Пульс стабильный.
— Хорошо.
— Приступаю к выделению нервных пучков, — Богдан вытягивает руку, медсестра вкладывает в его ладонь инструмент. — Отличная анатомия, нервные структуры хорошо визуализируются.
Удаляю поражённую ткань, передаю ассистенту.
— Патологию на срочное исследование.
— У тебя там порядок? — Богдан поднимает глаза.
Встречаемся взглядами над операционным полем.
— Порядок.
— Супер.
— Богдан… Спасибо, что помогаешь мне спасти её.
— Я спасаю не её, я спасаю тебя. Ты застряла в прошлом, Женя. И я не знаю, как ещё мне вытащить тебя оттуда. Если это поможет, то я не имею права не попытаться. Пинцет, — Богдан снова вытягивает ладонь. — Заканчиваю здесь и можно приступать к реконструкции.
— Друзья мои, жаль прерывать столь душещипательный диалог, но у нас резкое падение давления. Семьдесят на сорок.
— Чёрт, — шиплю.
— Возможно, реакция на анестезию или скрытое кровотечение. Начинаю коррекцию.
Бегло осматриваю область вмешательства, но кровотечения не вижу.
— У нас всё чисто. Адреналин в малых дозах.
Айс вводит препарат.
Все в операционной с замиранием сердца наблюдают за показателями на мониторах. Секунды тянутся и кажутся вечностью.
— Выравнивается! — Выдыхает Айс. — Пульс стабилизируется. Давление растёт, девяносто на шестьдесят. Давайте-ка, дамочка, не пугайте нас больше! Вы и так всю больницу на уши подняли.
Мои губы под медицинской маской растягиваются в слабую улыбку облегчения.
Переглядываемся с Богданом.
— Продолжаем, но осторожно.
Аккуратно ушиваю шейку матки рассасывающимся шовным материалом, фиксирую связки.
— Гемостаз удовлетворительный, кровотечения нет.
— Можно зашивать, — удовлетворённо кивает Богдан.
Накладываю послойные швы, закрывая брюшную полость.
— Заканчиваем. Переводим пациентку в реанимацию. Все молодцы. Отличная работа.
Тяжелый груз, который давил на мои плечи последние несколько дней, испаряется словно по щелчку пальцев.
Марина будет жить. Более того, теперь она имеет все шансы на то, чтобы исполнить свою голубую мечту.
Оглядываюсь.
Богдана в операционной уже нет.
— А где…
— Удрал уже, — моргает мне многозначительно Айс. — Беги. Дальше мы сами.
Выхожу. Двери за моей спиной хлопают, ударяя по барабанным перепонкам.
Стягиваю перчатки, сдёргиваю маску и стерильный халат.
Богдан при виде меня снова встаёт на лыжи. Он стремится покинуть помещение так быстро, словно я источаю яд. Словно ему больно находиться рядом со мной.
— Богдан!
Он замирает в дверях.
Чуть поворачивает голову в мою сторону.
— Спасибо.
Кивает.
Молча выходит.
Глава 32
Женя.
Закрываю кабинет. Ключи с тонким металлическим лязгом опускаются в карман халата.
Рабочий день закончился, но внутри всё ещё стоит напряжение. Мысли цепляются друг за друга, спутываются, мешают сосредоточиться.
Ноги сами несут меня в реанимацию, как будто там я найду ответы.
Марина лежит на больничной койке — слабая, со впалыми щеками и тёмными кругами под глазами, так резко контрастирующими на фоне бледной кожи. Но несмотря на это она уже не похожая на ту испуганную девушку, которая смотрела на меня перед операцией с таким отчаянием и угасающей надеждой в глазах.
Её веки медленно размыкаются. Взгляд долго настраивает фокус.
Губы, вздрогнув, растягиваются в слабой улыбке.
— Евгения Сергеевна, я не знаю, как вас благодарить за то, что вы сделали.
— Ваше скорейшее выздоровление будет лучшей для меня благодарностью, — присаживаюсь рядом с её койкой. — Вы молодец. Операция прошла успешно.
Она кивает. Прикрывает глаза.
— Я знаю, мне уже сказали… — Голос у неё сиплый, тихий, но в нём столько искренности, что у меня сжимается горло. Она медленно тянет руку, находит мою, сжимает пальцы. — Спасибо