Друзья переглянулись.
— А откуда бежала так, что чуть под машину не бросилась? — так же зло спросил Миша.
— А ты чего злишься-то? — искренне не поняла я.
— Ты сначала вывалилась на дорогу со стороны лагеря, будто от огня бежала, а потом исчезла, как сквозь землю провалилась. — пояснил мальчик
— А ведь мы и там тебя искали. — сказала Настя, махнув рукой в сторону других аллей.
Я посмотрела на ребят с недоумением.
— Искали? Может быть, мы где-то разминулись?
— Не должны были. — Вова задумчиво почесал затылок. — Мы же разделились и прочесали всё общество.
— Значит всё-таки как-то прошли мимо друг друга. — я осмотрела ребят.
— Так от чего ты бежала-то? — не унимался Мишка.
— От той старушки. Которая в чёрном платке ходит.
— А что она тебе сделала?
— Ну… — я замялась. — Я лагерь разглядывала, а она меня прогнала. — отчего-то нехотя призналась я.
— Не надо туда ходить. — нахмурилась Настя. — Все говорят, что там место нехорошее.
— И дети пропадают. — добавил Вова.
— Да брехня это. — ершисто ответил Миша. — Никто там не пропадает. Просто лагерь старый и взрослые нас пугают, чтоб мы в него не лазили. Мало ли — полы где-то провалятся или крыша.
— А про смену что ты думаешь? — спросил у него Вовка. — Тоже брехня?
— Да кто же теперь знает? Сколько лет он уже закрыт?
Миша так старательно убеждал нас, что у меня закрались сомнения. Я подумала, и всё-таки решилась на вопрос:
— А музыку ночью вы слышали? — спросила я.
— Какую? — слишком быстро спросил Вова и отвёл глаза.
— Слышала. — тихим шёпотом призналась Настя.
— Да небось кто-то забрался в лагерь ночью и сидел там. — тряхнул головой Мишка.
— Туда же нельзя ходить? — подозрительно спросила я.
— Нам нельзя, а это, может, взрослые лазили. — ответил он.
— И зачем им туда лазить? — спросил Вовка.
— А я откуда знаю? В карты играли, небось.
— Ага. В заброшенном лагере. Другого места же не нашлось. — ответил Вова.
Прервала перебранку Настя, молчавшая всё это время.
— Я уже не в первый раз оттуда музыку слышу. И в дождь тоже. Вряд ли кто-то туда лазит.
Мы замолчали, не сговариваясь оглянулись на проржавевший забор. Лагерь молчал. Подул ветер, но ни единого листочка не шевельнулось за забором.
— Странный он. — прошептала я.
— И страшный. — вздохнула Настя.
Мы пошли, сами не зная куда. Свернули на другую аллею и сразу почувствовали, как вдали от лагеря стало легче. Исчезло едва ощутимое давление. Вова подобрал длинную палку и теперь хлестал ей по крапиве, росшей вдоль заброшенных участков. Настя шла, слегка подпрыгивая и только Миша, казалось, оставался таким же серьёзным. К столу подошли уже почти весёлыми, но что-то цепляло мысли, периодически притягивая их обратно к лагерю.
— А правда, сколько он уже не работает? — спросила я.
— Да кто его знает. Бабушка говорит, что в её молодости он уже таким был. — хмуро ответил Миша.
— Ого! Получается, он уже лет сто как заброшен! — едва не подпрыгнул Вовка.
— Дурак ты! Люди столько не живут.
— Ну ты же не знаешь сколько он был заброшенным до её молодости. — обиженно пояснил Вовка.
Игра в карты шла туго. Настя сидела молча, погружённая в свои мысли. Вовка пытался мухлевать, но мы с Мишкой постоянно его на этом ловили. Мише масть не шла. Везло только мне, и я сияла, словно начищенная сковорода, ловя такой редкий момент, когда в игре всё шло как по маслу. Когда стало понятно, что кроме меня никто выигрывать не будет, решили пойти гулять по аллеям. Друзьям стало интересно, где я могла с ними разминуться утром.
Домики местами лепились друг к дружке, касаясь свесами крыш, другие же прятались в глубине участков так, что их едва получалось разглядеть. Безжалостно цвёл жасмин, наполнял вечернюю свежесть ароматом. Я сорвала несколько веточек и теперь шла по аллеям, периодически принюхиваясь к букетику.
— Так, где ты была? — вырвал меня из приятных размышлений Мишка.
— Здесь как будто не была. — сказала я, осмотрев ряд домов.
— Быть такого не может. — подозрительно прищурилась Настя.
— Почему? — удивилась я.
Ответить девочка не успела — остановилась глядя вперёд хмурым взглядом. Посмотрев туда же, я вздрогнула. Подул прохладный ветер.
Старушка в выцветшем чёрном платье шла к нам, опираясь на палку и явно разговаривая сама с собой. Она открывала рот и, слегка поворачивая голову, о чём-то говорила.
— Сюда. — Мишка взял меня за руку повыше локтя и потянул в заросший кустарником и крапивой пожарный проезд.
Настя с Вовкой нырнули в него сразу же вслед за нами. Мы отошли чуть глубже и остановились, молча глядя на аллею. Старуха шла до нас так долго, что я уже хотела выйти, но тут она появилась в поле зрения вместе с дедом такого же странноватого вида. Его седые волосы спадали на плечи красивыми волнами, а борода была заплетена в две аккуратные косы. На плечах деда висела модная клетчатая рубашка, а на ногах были белоснежные кроссовки. Он настолько сильно отличался внешностью от сумасшедшей бабульки, что мы так и замерли, провожая парочку с открытыми от удивления ртами.
— Кто это с ней? — удивлённо спросил Вовка.
— Впервые его вижу. — ответила Настя, выглядывая из пожарного проезда на аллею.
— Думаешь это её знакомый? — недоверчиво спросил Мишка.
— Понятия не имею. — ответила Настя. — Идём, они свернули уже.
Мы вышли на аллею и отправились дальше, но то и дело оборачивались, как будто думали, что странная пара может появиться за нашими спинами. Над аллеей низко-низко пролетела сова. Мы остановились и, не сделав больше ни шага вперёд развернулись обратно. Искать, где я потерялась больше не хотелось.
Не доходя до забора старушки, мы остановились и несколько минут прислушивались, но не услышали ни единого звука с её участка. Тогда мы пробежали мимо покосившегося домика и, договорившись встретиться после ужина, разошлись по домам.
Зайдя в свою калитку, я сразу же почувствовала неладное. Сердце забилось в груди быстро-быстро, будто я бежала. Стоило мне подойти к крыльцу, как дверь открылась