На веранде я остановилась, чтобы отдышаться, но необъяснимый страх втолкнул внутрь. А дома меня ждали чай и застеленный матрас. Как только мама выключила свет и ушла, я встала, подошла к окну и долго смотрела на неразличимый в ночной тьме лагерь. Меня не покидало ощущение, что в нём кто-то был. Тревога заставившая бежать медленно отступила. Лагерь был конечно же пуст, а все эти страхи лишь игра моего воображения. Так убеждала я себя, глядя в черноту за окном. Спустя долгое время я легла и мгновенно уснула.
Разбудила меня музыка. Она глухо доносилась с улицы. На протяжении двух песен я ворочалась, а потом встала и во тьме подошла к окну. Тихонько расширила щель между шторами, оставленную на ночь, и прислушалась. Холод пробежал у меня по спине, когда я поняла, что музыка играет откуда-то из глубины лагеря. Сначала я решила, что мне показалось, но чуть позже поняла — нет. Звук шёл именно оттуда.
Сколько бы я ни вглядывалась во тьму — ничего не смогла разглядеть. Лагерь выглядел абсолютно безжизненным. Только музыка так и продолжала разливаться в ночной тишине.
Я осторожно прикрыла окно и снова легла, но заснуть ещё долго не получалось. Чудилось, что музыка играла не просто так, а именно для меня. Или из-за меня.
Утром я встала на удивление бодрой и, едва взглянув в наполненный светом квадрат окна, побежала вниз. Как оказалось, родители ночью никакой музыки не слышали. Сначала я удивилась этому, а потом вспомнила как громко храпит папа и поняла, что услышать музыку сквозь такую какофонию они и не смогли бы.
После завтрака меня вытолкали на улицу. С минуты на минуту должна была приехать машина с мебелью и родители не хотели, чтобы я путалась под ногами. Я вышла на аллею, отошла чуть в сторону от участка и, оглядываясь по сторонам, сошла с дороги на траву, после чего скрылась за густым кустарником от случайных глаз.
Стараясь не высовываться, я тихонько пробиралась к таинственному забору. Нет, пролазить на территорию лагеря в одиночку я бы, конечно, не решилась, но посмотреть на него вблизи мне очень хотелось.
Густая трава скрывала неровности ландшафта и дважды я едва не упала, но путь всё-таки продолжила. От аллеи до забора было метров пятьдесят, ну максимум семьдесят, но по неровной местности, полностью заросшей высокой травой мне пришлось пробираться к заветному ограждению несколько долгих минут.
Вблизи забор выглядел ещё хуже. Ржавчина разъедала металлические прутья, от краски не осталось и следов. Во многих местах металл проржавел полностью и там видны были дыры. За забором деревья будто были выше, чем вне его, и листва у них была гуще. Чем дольше я приглядывалась к ним, тем сильнее мне казалось, что внутри лагеря дует какой-то другой ветер. Тёмные провалы окон матово поблёскивали, а светлые занавески за ними не шевелились.
«Сколько же лет туда не ступала нога человека?» — думала я. У кого бы спросить, когда лагерь закрыли? Вопросы оставались без ответа. Я стояла, прижавшись всем телом к ржавым прутьям и безотрывно разглядывала заросшие дорожки и ветхие домики.
— Шла бы ты отсюда. — проскрипел голос откуда-то сбоку.
Я вздрогнула всем телом и отскочила от забора, будто он был раскалённым.
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слышала такую поговорку? — продолжила странная старушка в выцветшем сером платке.
Я попятилась от неё, споткнулась и упала бы, если бы не схватилась за ржавые прутья, которые протяжно скрипнули от нагрузки.
— Шуруй отсюда! — бабуля махнула в мою сторону длинной палкой, которую держала в руке, на подобии посоха.
Уговаривать меня не пришлось. Я отскочила от забора и рванула к дому, не разбирая дороги. На аллею выскочила одновременно с газелькой, привёзшей мебель и едва успела проскочить к забору.
— Ты совсем того? — раздался из-за забора голос Миши. — С головой не дружишь?
Выскочил водитель, прокричал что-то гневное, отчего голова сама собой вжалась в плечи, а напуганное сердце забилось ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее уже некуда.
— Эй, ты чего? — забеспокоился вредный Мишка.
— Ничего. — буркнула я и, увидев выцветший чёрный платок старушки в зарослях, рванула по аллее.
Я и сама не знала куда и зачем бегу, но мне совсем не хотелось, чтобы бабулька знала в каком домике я живу. Поэтому я свернула на другую дорожку и пошла по ней, пытаясь выровнять дыхание. Дошла до конца и задумалась — свернуть на параллельную или попробовать пойти домой? Но сама мысль о том, что старушка могла ждать меня на пути заставила живот сжаться. Тогда я свернула на другую дорогу и пошла по ней.
«И чего я так испугалась этой старушки?» — размышляла я. «Ну местная сумасшедшая, и что она мне сделает-то?» Мысли разбегались. Я думала о музыке, которую слышала ночью и не могла понять не приснилась ли она мне. «Надо спросить у Насти!» — осенило меня! «Лучше, конечно, у мальчишек, они ближе живут, но вредный Мишка засмеёт. Однозначно засмеёт.» — думала я.
Аллея закончилась, я свернула на ту, что должна была быть первой, но, пройдя около ста метров поняла, что не помню таких домиков как здесь. Тогда я развернулась и пошла обратно, чтобы вернуться тем же путём, каким пришла. Дошла до поворота и, пожав плечами, свернула обратно. Спустя полчаса мне пришлось признаться самой себе — я потерялась.
Несколько минут я стояла в нерешительности, пока не пришла к очевидному выводу — стоя на месте никогда не найтись. Тогда я повернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала по укатанной колее.
Не знаю сколько я кружила по аллеям, но на нашу выскочила неожиданно даже для себя. Газелька, к моему облегчению, уже уехала и старушки тоже нигде не было видно. Осмотревшись по сторонам, я осторожно зашла домой.
— Где ты была? — удивлённо спросил папа.
— За тобой Настя приходила. — добавила мама.
— Я хотела общество посмотреть и потерялась. — чуть виновато улыбнулась я. — Вам помочь?
Папа отрицательно качнул головой, и я со спокойной душой вернулась на улицу.
— Вот она! — крикнул Вова
— Где была? — почему-то рассерженно спросил Миша.
— Гуляла.
Настя посмотрела на меня подозрительно.
— Где? — спросила она
— По аллеям.