– Вы… вы сможете покинуть деревню и зажить нормальной человеческой жизнью, – промямлила Лусы, понимая, как же жалко это звучит.
– Я и так собираюсь это сделать. Что может мне помешать? – Старейшина улыбнулась сквозь дым. – Я еще молода. Передам все дела и заботы своему внуку и уеду, как давно планировала. Не рискуя разрывать договора. А не то, как знать, не превратится ли золото в черепки. Больше тебе нечего предложить?
Лусы сглотнула. Старейшина показалась ей сейчас куда опаснее, чем пресловутая Невеста. Демоница действовала по определенным законам, следовала правилам, ее, как оказалось, можно было обыграть на ее же собственном поле. Старейшина же… она использовала правила себе на пользу, и попытки обыграть ее только вели к провалу. Старейшина была куда умнее, чем Лусы.
– Нет? Тогда мое предложение ты знаешь. Если ты станешь частью семьи, тебя никто не тронет. Моему внуку ты нравишься, и, думаю, мальчика следует порадовать. Впереди его ждет долгая и непростая жизнь.
Лусы отступила к стене, впилась пальцами в лакированное дерево и, ощутив поддержку, вернула себе способность ясно мыслить. Старая ведьма действовала на нее как ядовитая змея на свою добычу: парализовала тело и разум. Теперь стало полегче, и Лусы вновь смогла соображать. Ченю она и в самом деле небезразлична, пошел же он за ней в пещеры. Значит, он не позволит своей бабке причинить Лусы вред. Защита, безусловно, эфемерная; но лучше слабая надежда, чем никакой. Сбежать из-под венца проще, чем из могилы.
– Я… – Лусы сглотнула. – Я согласна.
Старейшина посмотрела на нее внимательно и строго, пыхнула своей трубкой и кивнула. Потом крикнула звучным, совсем нестарческим голосом:
– Сяо И! Отведи молодую госпожу в покои. Ей нужно подготовиться. Чем быстрее мы совершим церемонию, тем лучше. Играть свадьбу в такой день – это ли не радость?
Сбежать из-под венца оказалось сложнее, чем Лусы себе представляла.
* * *
Голова болела, а в глазах, когда Чень их открыл, все двоилось. Подняв с трудом руку и прикоснувшись к затылку, он нащупал немаленьких размеров шишку. Память вернулась также нелегко, толчками, словно ей приходилось всплывать с большой глубины. Он напал на старуху. Какая глупость! Чего он таким образом добился? Только удара по затылку. Да еще кто-то – должно быть, Второй дядя – придушил его немного. Горло болело.
Опираясь на локоть, Чень сел и огляделся, с трудом фокусируя взгляд. Комнату он не узнавал, впрочем в детстве он нечасто приходил в Длинный дом. Отец сторонился своей матери. Знал ли он, какие старуха на него возлагала надежды? Тяготился тем, что именно своего первенца она считала своим наследником? Должно быть, тяготился, раз уехал.
Какого же черта Чень сюда вернулся?!
За дверью послышались шаги, и он поспешил упасть на подушки и закрыть глаза. Скрипнула дверь. Зашуршала ткань.
– Не прикидывайся, мальчик. Ты не спишь, – сухо проговорила старуха.
– Не сплю, – согласился Чень. – Без сознания от удара по голове.
– Надень это.
Зашелестела ткань, и Чень, движимый любопытством, открыл глаза. Старуха положила на край стола традиционное красное одеяние. Свадебное.
– Еще один обряд? Что теперь? Я должен буду разделить свадебную чарку и постель с чудовищем? – спросил Чень мрачно.
– Твоя подруга дала согласие, – безразличным тоном ответила старуха. – Я уже послала за священником.
– Моя… подруга? – Чень ощутил странное покалывание в кончиках пальцев, тревожное. Стало не по себе. А потом очень медленно до него дошел смысл сказанного. – Бай Лусы? О чем ты с ней сговорилась? Нет, знать не хочу!
Чень сел, резче, чем следовало, и голова закружилась. Потребовалось полминуты, чтобы прийти в себя.
– Отпусти ее.
– Достаточно того, что я оставлю ее в живых, – холодно сказала старая ведьма. – Пока ты ведешь себя разумно. Одевайся. В такой день свадьбу лучше играть днем. На закате нам предстоит бдение в храме.
Чень проводил старейшину взглядом и прислушался. Ни замка, ни засова. Он свободен. Насколько можно быть свободным тут, в долине. Поднявшись, он подошел к двери и выглянул в коридор.
– Вам помочь, молодой господин? – мгновенно отозвался прислужник, вырастая, как из-под земли, точно волшебный помощник из сказки.
– Сам справлюсь.
Чень вернулся в комнату. Коснулся кончиками пальцев одеяния. Шелк был на ощупь прохладный, гладкий и словно бы влажный, точно вода. И от одежды назойливо пахло благовониями.
Кажется, у него не было выбора. Оставалось только переодеться в проклятый свадебный наряд и тянуть время, пока не появится какая-нибудь толковая идея.
Глава четырнадцатая. День седьмой. 16 августа 2010 года, Цысидзе
Наряд был потрясающе красивый: из шелка насыщенного красного цвета, украшенный вышивкой. По подолу и краю широких рукавов шли розовые пионы и бледные хризантемы, а на плечах распускались нарциссы. В иной ситуации Лусы с удовольствием бы примерила это платье, но сейчас оно пугало ее. Красное. Платье невесты.
Вот только выбора у нее не было.
Одна служанка помогала Лусы переодеться – без посторонней помощи можно было запутаться во всех слоях ткани и причудливых застежках, – а в это время вторая стояла в дверях. И в коридоре тоже наверняка кто-то был. У нее не оставалось шансов на побег.
– Вы очень красивы, барышня, – сказала служанка, застегивая последние пуговицы и расправляя наряд. – Сядьте, сделаю вам прическу.
Лусы покорно опустилась на стул перед зеркалом. Ожидалось, что оно будет таким же несегодняшним, старомодным, из полированной бронзы. Но нет, зеркало было самое обыкновенное. Это должно бы было успокоить Лусы, вернуть ее в реальность, но почему-то сделалось только страшнее.
– У вас прекрасные волосы, барышня, – похвалила служанка. – Длинные. Сейчас многие девушки стали так коротко стричься, никакую прическу из таких волос не сделаешь.
– Ага, – откликнулась Лусы, потому что от нее ожидали какой-то реакции.
– Приподнимите подбородок, барышня, и замрите. Мне нужно вколоть все шпильки.
Головной убор тоже был потрясающий: множество золотых гребней и шпилек, отделанных яркими камнями, неровной формы жемчужинами, кусочками коралла и перламутра, с подрагивающими на пружинках цветами и бабочками и звенящими россыпями цепочек. О таком богатстве современная девушка могла только мечтать. Впрочем, и весило все это немало, и очень скоро у Лусы начала болеть голова. Стоило только пошевелиться, и вся конструкция начинала дрожать, шелестеть, позванивать, отдаваясь в висках какой-то потусторонней вибрацией.
– Вы прекрасно выглядите, барышня! Просто прекрасно! – служанка восхищенно поцокала языком, потом огляделась и помрачнела немного. – Досада! Я забыла