Теперь уже плечами пожала Лусы.
– Скажем так… обмен инь и ян, – хмыкнул Чень. – Секс.
– О, – Лусы моргнула. – О-о. Познавательно. И все сейчас…
– Убираются, прихорашиваются, готовят укрепляющие настойки. И нашу свадьбу. Так что хватит болтать. Поторопимся.
Он взял Лусы за локоть и потянул за собой. В сторону тоннеля. Лусы разгадала его маневр без труда: Цин Чень не собирался выводить из деревни Джэнис. Лусы же не могла бросить девушку на произвол судьбы. Если старуха сохранила Джэнис жизнь, значит, имеются более зловещие планы на ее счет.
– Джэнис…
– Мы… я заберу ее потом, – недовольно проворчал Цин Чень. – Сперва тебя выведу.
– Ты не вернешься за ней, – покачала головой Лусы. – Поэтому мы уведем ее сейчас.
Цин Чень поморщился:
– Это может быть опасно.
– Тем более.
Цин Чень потянул на себя, Лусы – на себя, упрямо поворачивая в сторону странноприимного дома. Вопрос был только в том, кто кого переупрямит. На этот раз победа оказалась за ней. Лусы отскочила, вырвав руки, и быстрым шагом, насколько позволяли заросли, пошла в сторону странноприимного дома. Ченю пришлось идти следом. Попыток ее остановить он больше не предпринимал и не заговаривал – ни о том, чтобы пойти к тоннелю, ни о Джэнис. Вообще ни о чем. Молчание выходило тягостным.
Дорога и в самом деле оказалась окружной, дальней, и потребовалось больше получаса, чтобы добраться до места. Видная за странноприимным домом изогнутая крыша храма казалась отчего-то пугающей и отталкивающей. Быть может, из-за того, что теперь Лусы достаточно знала о местном божестве. В Цинтай поклонялись жадности. Мамоне, как сказали бы европейцы.
– Что-то не так, – Чень поймал ее за руку, удерживая на месте.
Лусы посмотрела на странноприимный дом. Дверь была открыта. Джэнис, напуганная до полусмерти, запиралась наглухо и, кажется, даже мебель двигала, создавая баррикады. Открытая дверь говорила… в общем, не было тут ничего хорошего.
– Что могло случиться?
Чень отодвинул ее за спину и холодно сказал:
– Нам нужно выбираться отсюда. Но ты, конечно же, отправишься на поиски Джэнис.
Лусы кивнула. Цин Чень сперва поджал губы, но почти сразу же сдался и, видимо, махнул на все рукой.
– Пошли. Заглянем в храм. Я загляну. А ты отсидишься, никому не показываясь на глаза.
У Лусы не было причин ему верить. Но и выбора особого у нее не было. Она кивнула и, подобрав юбку, последовала за Ченем по каменистой тропе.
Вблизи храм тоже казался пустующим, как и вся деревня, но, прислушавшись, можно было уловить гул голосов и достаточно назойливое музыкальное сопровождение: цитра, флейта и барабанчики, чьи голоса узнавались с трудом, больше угадывались в тяжелом мерном гудении. Лусы вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не хочет идти в ту сторону. Ноги холодеют и отнимаются при одной мысли об этом. Не раздумывая, она поймала руку Цин Ченя и стиснула ее:
– Там…
– Останься тут, – Чень указал на нагромождение камней, заросшее кустарником. Неплохое укрытие. – Спрячься. Я посмотрю, что там происходит, и вернусь. Если Джэнис там, обещаю, мы ее вытащим.
Лусы смотрела на него несколько мгновений. Доверять Цин Ченю было очень трудно. Он лгал, очевидно, и не испытывал при этом ни малейших угрызений совести. В то же время в отличие от Лусы он действительно мог сходить и взглянуть, что там происходит, и вернуться, не вызывая подозрений. Он был наследником старейшины, для него открыты были двери. С третьей стороны… с третьей стороны, Лусы боялась, что Чень ей соврет. Хотелось спросить что-то глупое, вроде «Клянешься?», но Чень ведь и тут солгал бы без труда.
– Хорошо, – приняла она решение. Особого выбора все равно не было. – Не задерживайся.
Цин Чень ободряюще похлопал ее по плечу и протиснулся между тесно растущими стволами бамбука. Лусы опустилась на один из камней, обхватила себя за плечи, пытаясь спастись от чувства тревоги и вездесущей здешней сырости, и приготовилась ждать.
* * *
В храме и вокруг него царила непривычная суета. Место это помнилось Ченю тихим, сонным, полузаброшенным. Старейшина и ее семья делали подношения Невесте в своем тайном святилище, а дома у каждого в Цинтай был собственный небольшой алтарь. Храм был скорее декорацией. И вот он вдруг ожил. Музыка и голоса нарастали, нервировали все больше, и Чень ощутил, как вспотели его ладони. Вытерев их об одежду, он быстрее пошел вперед.
Можно было вернуться, схватить Лусы и потащить ее к машине дяди, но Чень достаточно изучил девушку, чтобы знать, что это бесполезно. Она была упряма. Если Бай Лусы что-то решила, почти невозможно было свернуть ее с выбранного пути. Сейчас она, в ущерб себе, собиралась помочь девице из телевизора. Ченю судьба Джэнис была совершенно безразлична, но если уж Лусы без этого не сбежит, он придумает, как это сделать.
Когда он приблизился, жители деревни, занятые таинственными приготовлениями возле центрального алтаря, на мгновение остановились. Посмотрели на него. И почти сразу же вернулись к прерванному занятию. Чень был наследником, последним живым потомком старейшины, а значит, в глазах людей находился здесь по праву. Ему не задавали вопросов. И он тоже не решался что-либо спросить.
В храме пахло кровью.
Чень не сразу почувствовал этот запах, но стоило только распознать его, и избавиться было уже невозможно. Он постепенно заполнил все вокруг, легко распространяясь в густом влажном воздухе. Крови было много, и пролили ее совсем недавно.
– Что ты здесь делаешь?
Чень обернулся и посмотрел на старейшину. Она была в своем привычном старомодном темном одеянии, но в волосах, затянутых в тугой пучок, блестела старинная яркая шпилька с нефритом и черным агатом. Одна она стоила целое состояние. И в то же время чувствовалось, что старуха носит шпильку не ради красоты, не из тщеславия, не из-за ее цены. Это была особенная вещь. И Ченю почему-то не очень хотелось знать, как и откуда она взялась в деревне.
– Ее подарок, – сказала старуха, заметив взгляд Ченя, и коснулась шпильки. – Мы носим ее, чтобы порадовать Невесту.
Ченю подумалось, что это последнее, что в действительности собираются делать его односельчане. Они ненавидели и боялись свое чудовище. Почитали, да, но именно из-за страха, который окутывал зловещим туманом фигуру в красном свадебном одеянии.
– Зачем ты пришел сюда? – спросила старуха сухим тоном. – Ты должен готовиться к свадьбе.
– Как? – криво ухмыльнулся Чень. – Собираться с мыслями? Читать старинные трактаты? Молиться?
– Для начала привести себя в порядок, – старейшина подошла и коснулась ворота Ченя холодными пальцами. От нее тоже пахло кровью,